Чтение онлайн

— Нужно быть очень осторожным, нажимая переключатель, иначе все может пойти наперекосяк, — сказал Кемен. — Если цилиндр взорвется, все будут мертвы.

Превосходно. Я приложила героические усилия, чтобы не обращать внимания на взгляд Кэррана.

— Если открыть его правильно, большая часть магии стреляет прямо вверх?

Кемен кивнул.

— Да. Малая часть уходит вниз, но большая устремляется прямо вверх. Как лазер.

— Высвобожденная магия, сильна ли она?

— Очень.

— Как маленькая ракета?

— Да. — Кемен несколько раз кивнул. — Именно так.

Я посмотрела на Евдокию.

— Может ли ковен захватить эту магию и сосредоточить на одном человеке?

— Возможно, — ответила Евдокия.

Григорий фыркнул:

— От такого количества магии ваши ведьмы сломаются. И фокус не удастся. Вам нужен «якорь», некий объект, способный принять на себя всю мощь, а затем черпать из него энергию.

Утка-кролик-кот перестал кататься по полу и зашипел на Григория.

— Она тебя спрашивала? — Евдокия приподняла подбородок.

— Я просто объяснил, что есть правильный метод.

— Занимайся своими делами.

Василий посмотрел на меня.

— Зачем вам эта сила?

— Кровавая магия.

За столом наступила тишина, можно было расслышать, как падает иголка.

— Но зачем? — осторожно спросил Василий.

— Чтобы очистить тело маленькой девочки от Lyc-V.

Григорий указал на меня длинным пальцем.

— Противоестественно!

— Кто-то мог бы сказать, что волки с крыльями и кусающимися деревянными посохами — противоестественные существа, — возразила я. — Другие скажут, что приносить в жертву человека и превращать его внутренности в муравьев — тоже не самая естественная вещь.

Если живешь в стеклянном доме, не стреляй из дробовика.

— Мы поможем тебе, — сказала Евдокия. — Мой ковен сделает это. И они будут молчать. Никто не станет судачить об этом.

Ага.

— Какова цена?

— Ты подпишешь свидетельство о родстве. Документ, подтверждающий родство с твоей матерью и ее происхождение. Он будет надежно запечатан, так что не беспокойся. Нам просто нужна эта бумажка. Если что-то пойдет не так, как ожидалось.

В чем был подвох? Где-то там таилась ловушка.

Григорий оживился, как акула, почувствовавшая каплю крови в воде.

— Почему? Что в ней такого особенного?

Евдокия хлопнула по столу.

— Я же сказала тебе заниматься своими делами, старый козел! Это не имеет к тебе никакого отношения. Иди, убей кого-нибудь, да упейся его кровью.

Глаза Григория полезли из орбит:

— Попридержи язык!

— Или что? — Евдокия наклонилась вперед.

— Или я научу тебя манерам, женщина!

Ведьма с татуировками, стоявшая за спиной Евдокии гневно посмотрела.

— Отец! Не разговаривай так с мамой!

— Я буду говорить с ней так, как захочу!

Ведьма в мантии тяжело вздохнула.

— Ой. Папа, правда, не надо.

Я отошла от стола на случай, если кто-нибудь начнет бросать вещи. Андреа отступила прямо позади меня. Кэрран остался, подперев подбородок руками, сжатыми в двойной кулак, вероятно пытаясь решить, стоит ли ему вмешиваться в это дело.

— Ну, давай. — Евдокия указала на Григория. — Поддержи свою репутацию. Цивилизованный, как бешеный индюк.

Утка-кролик-кот встал на дыбы зашипел и зарычал. Ворон Григория закаркал, хлопая крыльями. Грендель обезумел, разразившись какофонией возбужденного лая.

Василий закрыл глаза руками.

Григорий совсем перешел на русский язык:

— Сумасшедшая старая кикимора!

— Кикимора?! — Евдокия закатала рукава. — Сейчас я тебе покажу кикимору!

— Роман! — Ведьма с татуировками указала на молодого волхва. — Сделай что-нибудь! Ты же старший.

Роман одернулся.

— Они занимались этим еще до нашего рождения. Не вплетай меня в это.

Вот откуда он узнал, что я буду у Евдокии. Его мама сама рассказала ему. Конечно же. Они даже были похожи. Мне следовало догадаться об этом раньше. Был ли здесь кто-нибудь, не являвшийся родственником?

Татуированная ведьма повернулась к Василию:

— Дядя?

Не-а. Все они были одной большой счастливой семьей.

— Молчи, дитя! — отрезал Василий. — Взрослые разговаривают.

— Дядя, мне двадцать шесть!

— Вот, что бывает, когда привлекаешь детей к магии, — бормотал Василий. — Многие из них почувствовав вкус власти, вырастают и распускают язык.

Григорий бросил единственный взгляд в сторону брата. Если бы взгляд был кинжалом, он бы пронзил сердце волхва.

— Завел старую песню: «А вот мой старший сын. .

— «Доктор», — закончила за него Евдокия певучим голосом. — «А дочь — юрист.»

Василий приподнял подбородок.

— Зависть вредна. Она отравляет ваше сердце.

— Ага! — Евдокия хлопнула по столу. — А что насчет вашего младшенького, музыканта? Как у него дела?

— Да, чем занимается Вячеслав в последнее время? — спросил Григорий. — Разве не его я видел вчера с синяком под глазом? Он что, насвистывал дереву, пока то не свалилось на него?

Ну-у, дела.

Кэрран открыл рот. Рядом с ним Джим покачал головой. Выражение его лица было подозрительно похоже на страх.

— Он еще молод, — ответил Василий.

— Да он избалован, — рявкнула Евдокия. — Все свое время мальчишка проводит, пытаясь убить мою кошку. Один ребенок — врач, другой — юрист, третий — без пяти минут серийный убийца.