Чтение онлайн

– Доброго дня, Александр Яковлевич!..

– Польщен оказанной мне честью, ваше императорское высочество.

Великий князь Михаил Александрович выразительно покосился на конвойных «атаманцев» и сопровождавшего его камергера, подкрепил взгляд властным жестом, после чего отошел немного в сторону, подальше от любопытных ушей.

– Не ожидал?!.. Признаться, сам удивлен, как легко папа меня отпустил!

– Я всегда рад тебя видеть, Миша. А насчет легкости – до меня дошел слух, что его императорское величество весьма благожелательно оценил… Как бишь там? Кажется, «веселые побегушки на свежем воздухе»?

Четырнадцатилетний (ну почти – до дня рождения два месяца осталось) великий князь поперхнулся, непроизвольно фыркнул, а потом все же не выдержал и тихонечко захихикал.

– Откуда только и знаешь? Чужих ведь на том обеде не было, только мама, папа, Никса, Георг и я.

– Думаю, это твой старший брат поделился столь деликатными подробностями с несколькими офицерами Преображенского полка.

Михаил резко прекратил смеяться, еще раз покосился на свиту и неожиданно серьезно спросил:

– Александэр, я не вовремя, да?

– Ты? Пфе!.. Не говори чушь. Просто я немного расстроен нашими бравыми гвардейцами. Пойдем, сам оценишь.

Дойдя в компании с «атаманцами» и камергером до небольшой трехэтажной башенки, очень удачно прикидывающейся древнерусской дозорной крепостцой, августейший подросток и сиятельный аристократ зашли внутрь. Свита же в полном составе осталась снаружи – потому что те же «атаманцы» конвоя вполне доверяли гостеприимству хозяина, весьма памятному еще по Сестрорецку. Попробуй не запомни, когда и они, и фабричные сторожа одного и того же человека охраняли!.. А сторожа еще и внимательно приглядывались к любому, кто брал оружие в руки рядом с юным великим князем… В принципе очень правильное гостеприимство, казакам такое уж точно нравилось. Ну а камергер еще до «Колизеума» получил весьма четкие и абсолютно исчерпывающие инструкции от своего подопечного. Поднявшись по витой лестнице в комнатку на самом верху, юный и молодой мужчины подошли к широкому окошку, из которого арена для дружеских поединков была видна как на ладони, и молча застыли, наблюдая.

– Спрашивается, и зачем на поле устанавливали щиты?

Михаил во все глаза смотрел, как на арене поручик-«преображенец» чуть ли не прогулочным шагом сходился с таким же, как и он, поручиком, но «измайловцем». Разумеется, не просто так: револьверы в их руках едва заметно вздрагивали после каждого выстрела, один вдруг отчетливо вильнул в сторону, поймав коленом подкрашенный воск, а другой был вынужден переложить оружие из правой руки в левую… Но в общем и целом, все происходящее больше смахивало на изощренный садомазохизм. В суровом лейб-гвардейском исполнении.

– Видишь? Только он начал перезаряжаться, его противник тут же прекратил стрелять. Красота.

– Гм. А ты им правила объяснял?..

– Разумеется. И про щиты сказал, и про возможность любого маневра. Чего ради старался…

Поединок закончил «измайловец», с четырех саженей поразив своего коллегу точно в сердце. Недавние соперники пожали друг другу руки, дохромали до стойки, где в нетерпении ожидала своей очереди новая пара «друзей», и, судя по всему, тут же на месте принялись договариваться о реванше. Новые же поединщики быстренько подогнали защитную амуницию, отстреляли пяток патронов – и, надев на головы маски, чуть ли не бегом отправились на стартовые позиции. Пять минут… на протяжении которых ни хозяин «Колизеума», ни его августейший гость ничего нового для себя так и не увидели.

– Все же гвардия – это диагноз. Наверное, и в самом деле стоит убрать все эти щиты и чуть-чуть переделать арену.

– Да-а!.. Проще уж было сразу поставить им прямую дорожку. Кстати, Александэр, кто-то обещал помочь с занятиями для моей команды.

– Ты же знаешь: «Колизеум» – в полном твоем распоряжении.

– Да я не об этом…

Четырнадцатилетний юноша досадливо поморщился, глядя на очередных «пытателей счастья», вставших у стартовой черты. Действительно, ни соображения, ни тактики: несутся друг на друга, как бойцовые петухи!..

– …мне бы одну из фабричных команд в соперники-противники. Только не ту, с которой я сам тренировался!

Не давая ничего возразить, великий князь Российской империи клятвенно пообещал:

– Исключительно для занятий, официально соревноваться с ними не буду.

Отвернувшись от окна (все равно ничего интересного за ним не происходило), оружейный магнат мимолетно потер гладковыбритый подбородок.

– Что ж, почему бы и нет? Организую в Сестрорецке небольшой турнир на выбывание, а победителя отправлю в Санкт-Петербург. На месяц.

– Два!

– Хм?.. Ну пусть будет два.

– О, погляди!

Вернув свое внимание арене, вернее – происходящему на ней, Александр был приятно удивлен: поручик лейб-гвардии Измайловского полка вместо решительной поступи передвигался не менее решительным бегом, вдобавок время от времени резко менял направление. Да и вообще, всячески пытался затруднить своему противнику прицельную стрельбу. И не только пытался, но и затруднял (правда, и себе тоже) – а сблизившись саженей на пять – семь, внезапно упал на одно колено и выдал просто великолепную серию.

– Два точно в сердце, еще два в корпус и пятым в низ маски! Надо бы узнать его фамилию…

– Николай Николаевич Шиллинг, взводный второй роты первого батальона. Что ж, для Измайловского полка еще есть надежда.

С удивлением поглядев на своего друга, Михаил склонил голову к плечу:

– Ты сегодня определенно не в духе. Неужели такие мелочи могут испортить твое настроение?

Вместо ответа князь сам задал вопрос:

– Помнишь, как ты недели с две назад пробовал стрелять из пулемета? Как, понравилась машинка?

– Ничего так. Грохочет, правда, здорово, зато мишени разносит – блеск!.. А что?

Сын императора отошел от окна и с размаху плюхнулся на широкое кресло.

– Рад, что тебе понравилось. Вот представь: на тебя в полный рост, четкими шеренгами наступает вражеский батальон. А у тебя только собственноручно вырытый окоп, готовый к стрельбе БАС и двадцать набитых лент. Отступать нельзя, ведь за спиной… Ну скажем, лазарет, полный раненых бойцов и хорошеньких сестер милосердия. Как, остановишь?