Магнатъ
Шрифт:
– М-да…
– Полностью с вами согласен: порядочность в наше время – исчезающе редкая добродетель. Увы!.. Однако отбросим пустые разговоры и перейдем прямиком к нашему с вами, гхем, предприятию.
Анри прошелся по номеру, подметив на столе небольшую шкатулку, и сел напротив нанимателя, всем своим видом выказывая полное внимание и деловитость.
– Тот аристократ, о котором я вам уже рассказывал, весьма богат и большой любитель праздных увеселений. Представителен, довольно красив, отчего и пользуется успехом у женщин, но!..
Румынский граф презрительно усмехнулся и с явным довольством подкрутил кончики своих шикарных усов:
– Весьма труслив и до неприличия боится смерти. Вот здесь…
Кончик массивной трости глухо стукнул о лакированное дерево той самой шкатулки.
– …револьвер. И патроны – разумеется, холостые. Вы должны будете подобраться к нему поближе, на глазах гуляющей публики выстрелить пару-тройку раз и убежать. Эффект от этого небольшого представления будет… Хе-хе, весьма потрясающий, особенно для его штанов. С ним уже шутили подобным образом, и только полное отсутствие свидетелей уберегло его от сильного позора – но в этот раз уж я позабочусь, чтобы рядом оказалось несколько газетных писак.
Представив, каково затем будет родовитому аристократу жить с репутацией пугливого труса, де Можирон сочувственно покачал головой. Такому не то что руки не подадут – даже на порог дома не пустят!
– В общем, план кампании таков: вы поджидаете его в уличном кафе напротив гостиницы «Империал», где этот князь занимает целый этаж. Как только он появляется на улице, вы подбегаете, делаете свое дело и быстро скрываетесь с места. Все довольно просто, не правда ли?
Кивком показав, что с простотой и осуществимостью плана он в общем-то полностью согласен, лицом Анри старательно изобразил некоторую неуверенность.
– Вижу, мой юный друг, вас что-то гнетет. Уверяю, даже если все же что-то пойдет не так, самое большее, вас обвинят в нарушении общественного порядка. Штраф триста франков – сущая безделица!..
Кинув проницательный взгляд на своего молодого компаньона, граф все же «догадался»:
– Ах да, виноват!
Из внутреннего кармана сюртука на свет появилась удивительно ровная, гладкая и – самое главное – толстая пачка новеньких пятидесятифранковых банкнот.
– Вы получите треть суммы непосредственно в день нашего представления. Окончательный расчет будет произведен сразу по исполнении вашей части сделки, в ваших же апартаментах. Впрочем… вы можете сами выбрать любое удобное для вас время и место.
Быстро прокрутив в голове все услышанное в поиске сомнительных моментов, Анри был вынужден признать:
– Меня все устраивает. Когда?
– Ах это нетерпение юности! Впрочем, я его разделяю, а посему – завтра, на крайний случай – послезавтра. Нет-нет, провожать меня не надо.
Оставшись в одиночестве, де Можирон некоторое время сидел в раздумьях. Правильно ли он поступил, ввязавшись в это довольно-таки дурно пахнущее дело? В конце концов, так и не решив ничего определенного, парижский рантье плюнул на все сомнения, обратив взгляд на невзрачную плоскую шкатулку. Подтянул ее поближе, щелкнул замком и подхватил сияющий новехоньким воронением револьвер. Повертев его перед глазами, шевалье несколько раз прицелился в небольшую вазу на подоконнике, щелкнул вхолостую курком и ощутил, как прибывает уверенность:
– Фирма Юбера Лепажа, Льеж. Хм!..
Потерев пальцем выбитую на револьверной рамке надпись «Бульдог», Анри заинтересовался упаковкой с патронами – и у него сразу же родилась идея их опробовать. Мало ли, вдруг они не такие холостые, как заявляет этот румын. Или кто он там, трансильванец? Один черт!.. Быстро собравшись, шевалье покинул свой номер – и вернулся в него лишь ранней ночью, усталый, но с полностью спокойной душой. Сон его был крепок и весьма освежающ, а время с утра и до позднего вечера (с перерывом на завтрак, обед и несколько прогулок) он целиком и полностью посвятил обдумыванию жизненно важных планов. То есть того, как, когда и на что именно он потратит честно заработанный гонорар. Разумеется, половину надо было положить в надежный банк, под хорошие проценты – это обеспечит ему дополнительную уверенность в завтрашнем дне. А вот на вторую половину можно и!.. Мысли о том, какая бездна развлечений и удовольствий доступна в Париже состоятельному человеку, были столь сладостными и возбуждающими, что он едва дождался встречи с работодателем.
– Отлично выглядите, граф!..
Выдав свое недовольство лишь поджатыми губами, пожилой аристократ осведомился:
– Вы готовы? Оружие с собой?
– Не переживайте, все в порядке.
Еще сильнее поджав старческие губы, Дракула достал из внутреннего кармана газетную вырезку с довольно четким и крупным изображением своего врага:
– Попрошу запомнить.
Дождавшись подтверждающего кивка, убрал ее обратно и аккуратно выложил перед собой конверт с обещанными банкнотами:
– Итак, повторим все еще раз. Вы подходите, стреляете несколько раз в его сторону и убегаете что есть сил. Кстати, небольшая просьба, вернее – дополнение. Мне бы хотелось, чтобы он понял, чья рука стала для него злым роком, поэтому не могли бы вы до начала стрельбы крикнуть, что это расплата за его развратную натуру? Хм, можете добавить что-нибудь и от себя, я не возражаю – лишь бы прозвучало главное.
– Ну я даже и не знаю…
– Разумеется, моя благодарность увеличится. Скажем, на пять тысяч…
– С вами сложно спорить, граф.
Внимательно пронаблюдав, как старая перечница добавляет стофранковые банкноты в его гонорар (отчего предназначенный для обычных посланий конверт еще больше распух и стал тревожно потрескивать), де Можирон слегка напоказ поправил оружие в кармане.
– Я буду ждать вас с хорошими новостями, шевалье.
Без какой-либо спешки или волнения усевшись в первый же попавшийся на глаза экипаж, Анри совсем было хотел распорядиться отвезти его к гостинице «Империал», но вовремя вспомнил о разумной предосторожности и бросил нейтральное:
– Бульвар Карабасель!..
Доехал, расплатился, немного погулял по окрестностям, выбирая путь, по которому будет проходить его… хм, ну назовем это решительным отступлением. Затем занял один из двух свободных столиков и принялся бдеть, время от времени скрашивая тяготы своей «засады» глотком молодого божоле или ломтиком вкуснейшего сыра. Час довольно комфортного ожидания его несколько расслабил, так что, заметив свою цель, спускающуюся по ступенькам в компании молодой дамы и трех мужчин среднего возраста, Анри едва сам же все и не испортил – в самый последний момент задавив порыв резко вскочить и побежать навстречу жертве. Да, жертве! А он охотник. Бросив на стол несколько франков, парижанин вытер салфеткой разом вспотевшие ладони и медленно двинулся вперед.