Чтение онлайн

И случилось непоправимое – он провалился в какое-то иное измерение, в котором невозможно было существовать. Нестерпимый, жуткий холод. Свет – ослепительно яркий. Грохот и гул вокруг!

Он сделал первый вдох и закричал.

– Кто у вас, видите? – строго спросила акушерка.

Маруся заморгала глазами. Она видела все прекрасно, но сознание ее еще плавало в каком-то тумане.

– Мамочка, кто у вас? – опять настойчиво повторила акушерка.

– М-мм… мальчик, – шепотом ответила Маруся.

«Почему же – мальчик? – сознание постепенно стало включаться. – Ну да, формально – это мальчик, но „мальчик“ – звучит как-то абстрактно. Неправильно. Мало ли мальчиков вокруг… На самом деле – это же сын! Мой собственный сын!»

После всех мучений, ожиданий, страха, беспокойства, того кошмара, который случился на Крымском мосту, и двадцати двух часов родов, Маруся вдруг ощутила радость такой силы, что едва не потеряла сознание.

«Сын!» – захлестнуло ее ликование. Наверное, полководцы не испытывают такого подъема, когда после многолетней войны их войска маршируют в победном марше по площадям завоеванных стран… Куда там даже Александру Македонскому, захватившему полмира! Наверное, такого не испытывают и многомудрые мужи, десяток лет блуждавшие среди сухих формул и внезапно ощутившие озарение. Разве чувствуют они потом такой же восторг и гордость, когда в присутствии королей и прессы им вручают Нобелевскую премию за открытие какого-то нового, разрушительного вещества? Нет же! А новоизбранный президент – так же он взволнован и горд, когда произносит свою клятву при всем честном народе во время инаугурации? Вряд ли…

Потому что радость Маруси была какого-то иного свойства – чистая и яркая, без единого сомнения, и если с чем и можно было ее сравнить, то разве что только с солнечным светом.

– Сын! – потрясенно прошептала она.

…Эта радость никуда не исчезла потом, просто Маруся научилась ей немного управлять. Но привыкнуть к тому, что у нее теперь есть сын, так и не смогла. Первые дни она только и делала, что улыбалась.

Она не просто любила этого маленького мальчика – она обожала его, она думала только о нем, она жила только для него, она легко пожертвовала бы своей жизнью ради него.

И знала: эта радость – навсегда. До самой ее смерти. Никогда она не привыкнет к тому, что у нее есть сын, всегда будет изумляться этому чуду, произошедшему с ней.

– Давай-давай, заноси! Вот сюда, так, аккуратненько… Марусь, в этот угол или тот? Нет, совсем к окну не надо – из форточки будет дуть! – командовала Кристина Пескова.

Виталик, сосредоточенно пыхтя, под ее руководством устанавливал детскую кроватку в комнате Маруси. Кроватка была не новой, но в довольно приличном состоянии. Равно как и коляска. И две ванночки – совсем крошечная, для новорожденных, и чуть побольше. И еще гигантский мешок детского приданого. Работая в соцзащите и к тому же будучи очень деятельной особой, Кристина взяла на себя поиск всего необходимого.

– И ни копейки не попросили за это – заметь! – с торжеством произнесла она, кивнув на те богатства, которые теперь занимали все пространство в комнате. – Вот, а говорят, добрых людей нет!

Виталик закончил с кроваткой, осторожно присел рядом, на краешек стула.

– Сделал? Большое тебе мерси. Ну все, а теперь иди, иди! – сурово сказала ему Кристина. – Тут, понимаешь, полная стерильность нужна, а ты алкогольные пары распространяешь по комнате!

– Что ты его гонишь? – вступилась за соседа Маруся. – Виталик, правда – спасибо, ты очень помог! Как бы мы с Кристинкой все эти тяжести сюда затащили…

Виталик ничего не ответил, только поправил хвост волос на затылке.

– Как назовешь? – почему-то шепотом спросила Кристина, глядя на маленький сверток у Маруси на руках.

– Егоркой.

– Замечательное имя! – восхитилась та. – А по отчеству как запишешь?

Маруся помолчала. Потом произнесла нехотя, устало:

– Леонидович.

Кристина с Виталиком переглянулись.

– Егор Леонидович? Нет, не звучит как-то, – неожиданно подал голос Виталик. – Несолидно.

– А и правда! – спохватилась Кристина. – Егор – это ведь производное от Георгия, да?.. Георгий Леонидович – куда как лучше! А дома можно Егоркой называть…

Маруся улыбнулась:

– Ну вот, быть вам теперь крестными!

Кристина покраснела, а Виталик побледнел.

– Такая ответственность… – придушенным голосом выдавил из себя он. – Но нет, Маруся, ты не думай – я согласен!

А Кристина ничего не сказала – само собой разумеется, что она тоже была согласна.

Некоторое время они все сидели молча. Маруся смотрела на Егорку, а Виталик с Кристиной – на нее. Потом Егорка начал проявлять беспокойство.

– Голодный! – с удовольствием пояснила Маруся и повернула к ним Егорку, чтобы те полюбовались, как он кряхтит и пыхтит, наливается малиновым гневным румянцем, забавно кривя личико. – Это прелюдия. А потом будет сам концерт!

– Господи, голодный! Ребенок голодный! – перепугалась Кристина. – Виталик? – грозно прошипела она.

– Иду-иду… – Виталик, тоже страшно взволнованный, прыжками, на цыпочках, словно огромный кенгуру, выскочил из комнаты.

Маруся принялась кормить Егорку. Не сразу заметила, что Кристина тихо плачет, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Кристина, не надо, – спокойно произнесла Маруся.

– Все-все, не буду! – та поморгала мокрыми ресницами, потом вскочила. – Ладно, пойду кашу тебе сварю.

– Мне?

– Ну да – это ведь ты в первую очередь должна питаться!

– Не надо… Ты и так для меня столько сделала! Ей-богу, я справлюсь… – тихо засмеялась Маруся.

– А я все равно тебе кашу сварю! – угрожающе произнесла та. – Чего ты меня гонишь? Я, может, у себя там в четырех стенах от тоски загибаюсь…

Кристина стала заходить к Марусе почти каждый вечер и страшно обижалась, если Маруся вдруг отказывалась от ее помощи.

В этой женщине было столько энергии, что ее непременно надо было куда-то расходовать.

Она варила превосходные каши, за десять минут могла нажарить целую сковородку картошки, а однажды соорудила настоящий украинский борщ, тарелка которого перепала и Виталику. Тот съел все, до последней капли. Потом подумал – и тщательно, до блеска облизал тарелку.

– Завитухин, ей-богу, ты как собака! – рассердилась тогда Кристина и едва не стукнула Виталика половником по лысеющему затылку. – Ну что за манеры!

Она упорно продолжала таскать Марусе детские вещи – благо что у нее было много знакомых по всему району.