Чтение онлайн

Среди насильников не нашлось серьезных противников. Один расстался с жизнью после первого же выпада. Двое других оказались чуть проворнее: отскочив от кровати, они поспешили укрыться от меча за длинным и массивным столом, заставленным всякой снедью, и потому пережили своего нерасторопного приятеля на целые полминуты. Именно столько потребовалось Маху, чтобы, перевернув стол, подобраться к мерзавцам на длину клинка и обезглавить обоих.

Орудуя мечом, Мах перерубил веревки, стягивавшие руки и ноги девушки, помог ей вытащить кляп, после чего, движимый одним лишь состраданием, уселся на край кровати и стал массировать синяки на лодыжках. И тут же заработал звонкую пощечину. Грозно сверкая фиалковыми очами, бывшая пленница прощебетала дрожащим от ярости голоском:

— Ах ты!.. Наглец!.. Отвернись сейчас же!

Зардевшийся Мах поспешил подчиниться. Девушка соскочила с кровати и быстро натянула платье. Но того, что от него осталось, оказалось мало, чтобы прикрыть наготу, так что она завернулась еще и в простыню и только после этого позволила Маху смотреть в ее сторону.

Собравшись с духом, Мах забубнил:

— Эти животные… больше никогда… Ваша честь…

Вдруг на него обрушилась вторая, не менее звонкая пощечина. Девушка яростно прошипела:

— Какая «честь»?! Какие еще «животные»?! Что ты несешь!.. Скажи на милость, кто тебя просил соваться?!

— Ах ты дрянь неблагодарная! — взвился Мах. — Еще хоть раз ударишь меня, я тебе так врежу — искры из глаз посыплются! Если тебе по нраву то, что с тобой собирались сделать эти подонки, что же ты орала, звала на помощь?

Но, вопреки ожиданиям рыцаря, грозная отповедь не угомонила девицу. Напротив, голос ее буквально переполнился желчью.

— Откуда ты взялся, такой тупоголовый?! Мало ли что мне по нраву или не по нраву! Я рабыня, а они господа. Лучше пусть ссильничают, да в живых оставят. А после того, что ты тут натворил, курасы меня непременно убьют.

— Что еще за курасы? — насторожился Мах.

— Ну ты уж полным-то болваном не прикидывайся. — Девушка укоризненно покачала головой и с осуждением добавила: — Мало того, что ты только что убил троих из клана Мокрощеких, так еще один из них — младший сын главы клана. Очень скоро его хватятся и…

— Подумаешь, курасы… — небрежно отмахнулся рыцарь. — Если и остальные сражаются так же, как эти трое, то я один весь местный клан вырежу.

— Дурак ты!

— Слушай, давай-ка без оскорблений. Эти твои «дураки» и «болваны» уши мне режут, да и на нервы действуют. Я начинаю злиться. А каков я в гневе, ты только что видела собственными глазами. Так что лучше не играй с огнем!

— Да плевать я хотела на твой гнев, — спокойно отчеканила девушка. — Лучше уж умереть от твоего меча, чем от зубов подземных чудищ… Курасы не станут с тобой драться, даже не надейся. Они просто запутают тебя колдовством в коридорах и выведут прямо в лапы к монстрам… На наше счастье, я знаю теперешнюю дорогу к выходу. Меня совсем недавно сюда приволокли, и коридоры, может быть, не успели измениться… но лучше бы нам поспешить.

Девушка решительно скинула с плеч простыню и бросилась к двери, но на полпути вдруг остановилась, подбежала к одному из поверженных курасов, сдернула с его шеи какой-то медальон и вновь устремилась к двери. Маху оставалось только бежать следом.

Следующие двадцать минут Маху было не до разговоров— он изо всех сил старался не отстать от длинноногой проводницы. За это время они миновали бесчисленное множество коридоров и лестниц. Причем по лестницам они почему-то почти всегда поднимались, хотя, казалось бы, выход из дома должен быть внизу. Наконец они добежали до лестницы, чьи верхние ступени упирались прямо в потолок. Это был тупик, дальше бежать было некуда. Но, к изумлению Маха, его очаровательную спутницу такой конфуз нимало не смутил. Более того, она впервые одарила рыцаря лучезарной улыбкой и радостно прощебетала:

— Пока нам везет! Мы успели!

— Куда успели? О чем ты? — проворчал Мах, пытаясь отдышаться.

— Сейчас увидишь! — пообещала девушка.

Перескакивая через две ступеньки, она побежала вверх и остановилась лишь тогда, когда ее макушка уперлась в каменный потолок. Тут она достала медальон, снятый с убитого кураса, и вложила в едва заметное углубление в потолке. Потолок вдруг засверкал ярко-зеленым, и за считанные мгновенья по нему разбежалась целая паутина изумрудных трещинок…

— Закрой глаза, если не хочешь ослепнуть, — предупредила девушка.

Мах послушно зажмурился. Через пару секунд наверху что-то вспыхнуло и тут же погасло. В лицо пахнуло жаром.

— Все, можно смотреть, — услышал он.

Мах послушно открыл глаза и с изумлением обнаружил, что над ними не каменная плита, а небо, безоблачное и голубое.

— Ну, чего встал? Давай шустрее! — окликнула Маха девушка и, одним прыжком преодолев сразу три ступеньки лестницы, исчезла из глаз рыцаря.

Рыцарь бросился следом — и выскочил под палящие солнечные лучи. Взору его открылся весьма скучный пейзаж: всюду, куда ни глянь, были лишь камни и песок.

После прохлады подземелья Мах в первые две-три минуты едва не задохнулся от сухого и жаркого воздуха пустыни, ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не броситься назад, под землю. Пытаясь хоть как-то справиться с чудовищной духотой, он укрыл голову плащом и присел на корточки.

— Да что с тобой, в конце концов, — раздался над головой Маха раздраженный голосок недавней пленницы. — Нечего рассиживаться, надо побыстрее отсюда выбираться. Догоняй!

Резкая перемена, по всей видимости, мало отразилась на ее самочувствии. Маху стало стыдно за свою слабость — в какой-то хрупкой девчонке, которой, ясно, не менее жарко, чем ему, находятся силы продолжать путь, а он, здоровенный, крепкий рыцарь, сидит на месте и жалеет себя, несчастного. Пробормотав в адрес неутомимой красотки заковыристое проклятие, он медленно встал и, пошатываясь, побрел за девушкой.

Первые десять минут оказались самыми тяжелыми. Мах несколько раз оступался и падал на раскаленный песок. Он бы наверняка падал чаще, но после второго раза спутница поднырнула под его правую руку и, не обращая внимания на протесты рыцаря, минуты две буквально тащила его массивное тело на своих хрупких плечах.

Постепенно Мах более или менее свыкся с жарой, ноги перестали заплетаться, а застилавшая глаза розовая дымка рассеялась. Буркнув: «Спасибо, я в порядке», он отстранился от девушки и пошел самостоятельно.