Чтение онлайн

А тут раз - и я встретил Алану без макияжа. И сразу испугался, что она может затащить меня в квартиру, расчленить и закопать в лесу, как нежелательного свидетеля.

– Бля, - произнесла Алана таким тоном, будто к ней пожаловал коллектор, от которого она успешно бегала несколько лет.

– Извини. Просто у меня хреновое настроение...

Забыл сказать, что теперь девочка-отличница торгует не телом, как считают абсолютно все её друзья, а делицидом. В простонародье - ЛСД. На самом деле её товар представляет из себя банальный белый порошок, а не лекарственную форму делицида - таблетки или раствор. Как мне известно, много лет назад препарат отозвали с фармакологического рынка по понятным причинам. Мне кажется, Алана называет ЛСД именно так из осторожности. Или, на худой конец, из-за того, что это звучит красивее. Может, я не прав. Плевать. Когда покупаешь колбасу, не допытаваешься, почему она называется "Останкино".

Меня с явной неохотой пропустили в квартиру, потребовали выложить деньги на бочку и ткнули в лицо каким-то самодельным бумажным конвертиком. Сервис на высоте.

– Ал, слу...

– Не называй меня так, сучонок.

Только сейчас я обнаружил сопящий спальный мешок в дальнем углу комнаты. Не знаю, что там спало, но, очевидно, Алана предпочла обзавесись сторожевым псом, чтобы психованные нарики не вздумали ограбить хрупкую девушку. Я был здесь не больше двух, может, трёх раз, и постоянно видел этот спальный мешок, а вот его содержимое - никогда.

– Ладно, - спасовал я, чувствуя себя героем дешёвого американского боевика.
– Можно я останусь? Пожалуйста. Ненадолго. Мне некуда пойти, чтобы втихую упороться. Мешаться не буду.

– Нет.

Алана сидела, закинув голые татуированные ноги на стул, стоящий напротив её любимого кресла с высокой спинкой. Истинный голливудский наркобарон (наркобаронесса?). Смотрит на тебя, как царь на холопа, матерится и сидит в крутом кресле. Только сигары в зубах не хватает.

– Я же никогда тебя ни о чём не просил, Алана!

– Ты будешь мешаться, - безоговорочно заявила она.
– Думаешь, наркота откроет в тебе благородную девицу?

– Но ты видела меня под ЛСД! Я же ничего не ломал и никого не убивал! Мне вообще говорили, что я тихо сижу в углу и бормочу что-то, как псих. Ну, Алана. Я буду чаще у тебя отовариваться! И друзей позову!

– Не надо никого звать, придурок... Фиг с тобой, оставайся. Но секса не дождёшься. Если начнёшь буянить, разбужу Гришу.

Алана кивнула на спальный мешок, и я, радостный, поспешил принять ультиматум. Очень мне нужен твой секс - себе оставь.

Это был самый чистый, самый приятно пахнущий, самый уютный притон, который я когда-либо видел. Не важно, что это был ещё и единственный притон, который я видел в своей жизни. Но ведь фильмы про торчков никто не отменял? И новостные выпуски, где корреспонденты взволнованными голосами кричат, что полиция прикрыла очередную точку. Вот там-то творился ад и антисанитария. А у Аланы в квартире висели тюлевые занавески, на подоконниках стояли цветы в горшках и плафоны люстр были розового цвета.

Я по-турецки сел у стены, теребя дурацкий конвертик. Пол здесь был чище, чем тарелки у меня на кухне, поэтому хоть сиди на нём, хоть катайся колобком - всё равно не испачкаешься. Скорее, это пол испачкается из-за тебя.

– Алана, - позвал я мою наркобаронессу, задумчиво разглаживающую пятитысячную купюру, и подумал, что назови её "моя наркобаронесса" вслух - лишишься какого-нибудь пальца из десяти имеющихся.

– Ты ещё нет?
– раздражённо осведомилась она, имея в виду, не сожрал ли я наркотик вместе с конвертом, чтобы надольше заткнуть себе рот.

– Нет. Слушай, извини, что мешаю, но мне просто интересно. Ты читала "На игле"?

– Смотрела.

– Зря. Фильм - кал ещё тот по сравнению с книгой. Вообще как и любая экранизация, если честно. А "Голый завтрак"?

– "Обед нагишом" смотрела. Боже, Мак, про что дальше спросишь?! "Истые галлюцинации"? "Низкий пилотаж"? Или идеально мне подходящее "Я, мои друзья и героин"?! Ты думаешь, что с наркоторговцем можно говорить только о наркотиках? С другими ты о каких книгах разговариваешь? Дай-ка угадаю: с гомиками о "Горбатой горе", со школьниками про "Над пропастью во ржи", а с офисными дрочерами про "Понедельник начинается в субботу"? Засыпь себе в рот этот чёртов порошок и заткнись. Будь добр. Спасибо.

Я засыпал себе в рот этот чёртов порошок и заткнулся. Мой промах. Забыл, что Алана всё-таки была отличницей и на досуге читала гораздо больше меня.

Не помню, заснул я или нет, но после того, как скомканный конвертик полетел куда- то в сторону, у меня случился какой-то провал в памяти. Все мои воспоминания о том дне вспыхивают кусками, урывками, эпизодами, между которыми была рекламная пауза - темнота. Уверен, что в эти промежутки тоже происходило что-то интересное, но, увы, понятия не имею что именно. Это как лунатизм или алкогольный угар: когда всё кончилось, ты ничего не помнишь и в ужасе слушаешь рассказы друзей о своих приключениях.

Сначала радужка Аланы стала ярко-синей и фосфорецирующей. Она (Алана, а не радужка) смотрела на меня как-то странно, а потом вдруг потекла её подводка, тушь и весь шлак, которыми девки обычно зарисовывают себе веки и ресницы. Девушка стала похожа на панду с очень грустным и жалостливым взглядом. У меня мелькнула мысль, что она вообще-таки была ненакрашенной, но тут же потухла на задворках разума.

Провал в памяти.

Волосы на моих руках прямо на глазах выпрямлялись, превращались в маленьких солдатиков и уходили прочь. На их месте тут же вырастали новые, становились человечками и убегали. И так бесконечно. Я смотрел на свои руки и хихикал. У меня возникла теория, что на самом деле существует скрытый мир, состоящий из таких вот крохотных существ, которых можно увидеть только с расширенным сознанием.

Провал в памяти.

Когда я заполз в ванную комнату, чтобы умыться, то посмотрел в зеркало, висевшее над раковиной и чуть не вскрикнул. У меня поползли вниз глаза. А затем начало таять лицо. Как у бабы из "Люси"Люка Бессона. Мне прочно засело в голову убеждение, что нужно найти синее вещество и выпить его, дабы спасти свою физиономию. С твёрдым намерением добыть вытяжку из беременных тёлочек, я умудрился залезть под ванну. Вытаскивала меня Алана, чьи ресницы превратились в опахала и стали настолько длинными и жёсткими, что заехали мне по щеке, когда она моргнула. Я закричал и убежал.