Чтение онлайн

Некоторое время Парменион сидел наедине с мрачными мыслями, а потом выбежал в сад за двором и устремился вверх по ступеням на высокую стену, где лег на парапет и стал смотреть на юг, в сторону Фессалии.

Он знал, что Мотак прав. Внутри военачальника Пармениона жил мальчик Савра — печальный и одинокий, по-прежнему ищущий дом, любовь и счастье. Он надеялся найти это в Персии, в богатстве и славе. Но известность не дала ответ, а богатство не помогло ему забыть о вещах, которые не купишь.

Внизу, за городом, стояла кромешная тьма, но где-то там, на юге, пал Пелопид, сражаясь с фессалийцами против Тирана Феры. Враг наступал по всем фронтам, но Пелопид устремился на их центр, пробивая себе путь к Тирану. Это изменило ход сражения, но во время атаки фиванец погиб. Фессалийцы, одержав победу, отрезали хвосты и гривы своим лошадям в честь погибшего военачальника.

Парменион вздрогнул. Он думал, что Пелопид неистребим. — Но неистребимых не бывает, — прошептал он. — Пусть же боги благословят твой дух, Пелопид. Чтобы ты познал радости в Чертоге Героев.

— Ты веришь, что он окажется там? — спросил Филипп, поднявшись по ступеням и садясь напротив Пармениона.

Старший мужчина вздохнул. — Это было бы справедливо. Ты бы видел его при Левктрах — он крушил врага как бог Войны и сразил самого Военного Царя.

Филипп кивнул. — А ты в это время атаковал центр неприятеля, заставив их лучников и копьеметателей бежать с поля боя. Это была твоя победа, Парменион, предшествовавшая многим другим в Каппадокии, Фригии, Египте, Месопотамии. Ты никогда не терпел поражения. Почему?

— Может, я дрался как двадцать львов, государь.

— Это был серьезный вопрос, стратег.

— Твои казармы подсказывают ответ. Фундамент должен быть добротным, опора — крепка, стены должны стоять на плотном грунте. Армии нужно много всего, но более прочего ей нужна убежденность, вера в то, что однажды она победит. Подготовка дает уверенность, это фундамент. Хорошие офицеры — это ее опора.

— А стены? — спросил Царь.

— Пехота, государь. Ни одна армия не может расчитывать на победу без хорошей пехоты.

— Ты сможешь построить для меня армию за год?

— Смогу — но что ты намерен с ней делать?

Филипп усмехнулся. — Мы здесь не в равных положениях, ты и я. Ты наемник — а это означает, что в любой момент ты можешь встать рядом с Котисом или Бардиллом. Я не могу раскрыть тебе все свои планы. И, насколько я могу предполагать, ты не станешь мне служить. Как нам решить этот вопрос?

— Расскажи мне обо всем, что ты совершил прежде, государь, ничего не исключая. В том числе и об убийстве побратима.

— Почему бы и нет? — ответил Филипп. Почти час Царь рассказывал о своих усилиях, направленных на то, чтобы избежать катастрофы, об переговорах с Афинами, о сделке с Бардиллом, о послании с заверениями в дружбе Котису Фракийскому. Наконец он замолчал и при лунном свете заглянул Пармениону в лицо. Спартанец был невозмутим, его глаза застыли на глазах Филиппа.

— И это всё? — наконец спросил он.

Филипп собрался солгать, но тут же тряхнул головой. — Нет, это не всё. Возможно, Котис уже мертв. — Он увидел, как Парменион расслабился.

— Так и есть, государь, он уже мертв. Но остается еще претендент Павсаний.

— Который тоже скоро будет мертв, — сказал Филипп голосом чуть более громким, чем шепот. — Это — всё, что я могу тебе сказать.

— Сколько подготовленных человек тебе понадобится за один год?

— Две тысячи всадников, и десять тысяч пехоты.

— Слишком много, — сказал Парменион. — Они будут недостаточно подготовлены. Обеспечь себя шестью тысячами пехотинцев — и у тебя будет достаточно людей, чтобы тягаться с Бардиллом. В каком состоянии сейчас твоя казна?

— Почти пуста, — признался Филипп.

— Тогда в качестве первого шага тебе необходимо освободить от должности правителя в Кровсии и восстановить доходы. Затем ты должен достать броню и оружие. Во Фригии изготавливают отличные нагрудники из вареной кожи, подбитые плотной тканью — не столь надежные, как бронза, но зато более легкие. Фригийский шлем тоже ценится высоко.

— Ты даешь мне хороший совет, стартег, но еще не сказал, присоединишься ли ко мне.

— Я останусь на год, государь. Я подготовлю для тебя армию. После этого… посмотрим.

Филипп встал и посмотрел на освещенный фонарями город. — Обычно это Царя должны упрашивать, но ты переменил положение в точности наоборот. Что я такого сказал, что заставило тебя принять решение остаться здесь?

— Это было не то, что ты сказал. А то, что ты сделал.

— Но ты мне не скажешь?

— Верно, государь. А теперь, к условиям. Завтра я намерен встретиться с твоими офицерами и друзьями, которые сейчас находятся в Пелле. Мое положение должно быть равно Первому Военачальнику, который не подчиняется никому кроме тебя. Я не гарантирую, что стану обсуждать методы подготовки людей, будь то благородные граждане или крестьяне. Со своей стороны ты обеспечишь мне полную поддержку во всем, что касается подготовки. Ты согласен?

— Согласен. Но что тебе понадобится в первую очередь? — спросил Филипп.

— Формирование элитного отряда, Пеших Компаньонов Царя, Дворцовой Гвардии — пятьсот человек, лучших, что у тебя есть.

— Как Священный Отряд в Фивах?

— Лучше, — произнес Парменион. — Потому что они будут македонцами!

Когда ров для фундамента был готов, солдаты из землекопов перешли в камнетесы, плотники и строители. Обленившись, они теперь собирались небольшими группами перекусить или сыграть в кости и обсуждали уход домой. Слухи бродили по отрядам. Царь готовился напасть на Иллирию, чтобы отбить их родные земли, фиванцы шли на Пеллу, фракийцы собирали армию.