Чтение онлайн

— У меня нет на все это времени. Чего ты от меня хочешь?

— Твоя ненависть еще сильна? — спросила она. — Ты все еще жаждешь гибели Спарты?

— Я жажду освободить Фивы от Спартанского засилия, вот и всё.

— Ты сказал Асирону, что был Гибелью Народов.

— Как ты об этом узнала? — внезапно усмехнулся он. — Конечно, глупо задавать такой вопрос чародейке. Или Спартанской шпионке. Да, я сказал ему это. Но с тех пор прошли годы. Может, твои пророчества тогда заботили меня. Но сейчас — не заботят. Это ты сказала Эпаминонду, что он погибнет при Мантинее? Это был очередной обман?

— Да, это была я. Но это останется только между мной и этим великим человеком. Ты любишь Фетиду?

— Не знаю, зачем я вообще трачу время на разговоры с тобой, — сказал он. — Я устал. Мне надо выспаться. — Он повернулся и зашагал через площадь прочь от нее.

— Ты ее любишь? — позвала она мягко. Он остановился, слыша эхо вопроса в своем сознании, и медленно обернулся.

— Да, я люблю ее. Пусть не так, как любил — и люблю до сих пор — Дераю. Это был вопрос со смыслом? Или мы опять играем в игры?

— Однажды я просила тебя уехать из города, попытать счастья у святилища Геры в Троаде. Но ты не послушал меня. Не послушаешь и теперь. И все же, я скажу тебе: не ходи домой. Уезжай из Фив этой же ночью.

— Знаешь ведь, что я так не сделаю.

— Знаю, — ответила она, и он услышал в ее голосе глубокую печаль, поразившую его больнее настоящего удара. Он открыл было рот, чтобы сказать какие-то вежливые слова, подходящие для прощания; но она быстро ушла, накинув на голову капюшон.

Небо уже мерцало предрассветной зарей, когда он дошел до ворот своего дома. Он приготовился крикнуть и занес кулак, чтобы постучать по дереву, зная, что Мотак тут же проснется и откроет затвор. Но вдруг обнаружил, что ворота не заперты. В нем вспыхнуло беспокойство. С тех пор, как Клеарх вошел так легко, Парменион распорядился, чтобы по ночам ворота были заперты на засов и на цепь; не похоже было на Мотака забыть о таком приказании. Парменион положил руку на ворота и задумался. Это встреча с Тамис расстроила его. Может, Мотак всего-навсего перебрал вина и заснул, ожидая его возвращения.

Но беспокойство его не покинуло, и с приглушенным проклятием он прошел вправо, пока не оказался у самого низкого края стены. Зацепившись пальцами за край, он подтянулся, тщательно избегая горшков и плошек, которые сам же расставил здесь на случай тайного вторжения. Он тихо отодвинул в сторону два из них, расчистив себе место на стене. Обследовав внутренний двор, увидел двух вооруженных людей, ожидающих по обе стороны от ворот. Спустившись обратно в аллею, достал меч. Во рту у него пересохло, а сердце заколотилось словно молот, но двумя глубокими вдохами он заставил себя успокоиться и стал пробираться к воротам. Он знал, что у него есть одно преимущество: наемные головорезы предполагали застать свою жертву врасплох. Он врезался плечом в левую створку ворот, которая тут же распахнулась. Первый убийца ударился оземь, а Парменион уже метнулся вправо, мечом пронзая шею второму. Первый резко встал; его меч был выбит из руки, но он достал нож. Меч Пармениона вошел ему в грудь.

Головорез завалился на Пармениона, который высвободил клинок и оттолкнул тело прочь. Человек со стоном рухнул лицом ко двору. Его нога дернулась, кишечник опорожнился, и вонь наполнила воздух. Парменион подбежал к андрону, рывком открыв дверь.

— Добро пожаловать, — сказал высокий спартанец. — Меч на землю — или женщина умрет. — Его левая рука сжимала горло Фетиды, но в правой блестел короткий кинжал, острие которого было направлено на женщину.

Фетида стояла неподвижно. Она проснулась среди ночи, услышав шум во дворе. Схватив кинжал, сбежала вниз и увидела четверых мужчин, стоявших над телом Мотака. Не раздумывая, она бросилась на них. Один схватил ее, но она изогнулась и вонзила кинжал глубоко в его горло. Удар кулака по щеке бросил ее на землю; и тут же они навалились на нее, выворачивая руки и выхватывая из ладони кинжал. Человек, которого она пронзила, лежал без движения, и кровь его растекалась по двору. Один из мужчин утащил ее обратно в андрон, остальные отнесли бездвижные тела в кухню.

— Ах ты сучка! — взвился тот, что держал ее. — Ты убила его! — Ударом тыльной стороной руки он сбил женщину с ног и грозно надвинулся с ее же кинжалом в руке.

— Оставь ее! — скомандовал главарь, высокий человек в темно-зеленом хитоне и кавалерийских сапогах.

— Но она убила Кинона! — возразил тот.

— Следи за воротами! Когда он войдет — убей. Тогда можешь делать с женщиной всё, что захочешь.

И началась долгая ночь. Фетида решила, что когда услышит Пармениона, то предупредит его криком. Но первым звуком оказался треск распахнувшихся ворот, за которым последовали крики умирающих.

Теперь Парменион стоял в дверях, в окровавленной одежде, с неистовой яростью в глазах.

— Меч на землю — или женщина умрет.

Она увидела нерешительность во взоре Пармениона, смотрела, как медленно опускается его рука. — Нет! — крикнула она. — Он все равно убьет нас обоих.

— Молчать, шлюха! — гаркнул спартанец.

Меч Пармениона упал на пол. — А теперь пни его ко мне, — приказал головорез, и Парменион подчинился. Спартанец отбросил Фетиду к стене и двинулся к Пармениону.

— Твой час пришел, предатель! — прошипел мужчина.

Парменион закружил по андрону, отступая от человека с ножом. — Кто тебя послал? — спросил он ровным голосом.

— Я служу Царю и законам правосудия. — Ответил человек. Внезапно он скользнул вперед, устремляя нож в живот Пармениона. Парменион шагнул влево, нанеся удар, попавший точно в челюсть нападавшему. Нож пронесся у него перед лицом и рассек кожу на плече.

Фетида сильно ударилась головой о стену, и тонкая струйка крови побежала из узкой раны на макушке. Ее зрение затуманилось, но она поползла по полу, подобрав меч Пармениона. Она медленно встала. У нее сильно кружилась голова. Она видела, как сцепились Парменион с головорезом, который стоял спиной к ней. Пробежав вперед, она вонзила меч в спартанца… тот попытался развернуться, но Парменион держал его за запястье сжимавшей нож руки.