МакРив
Шрифт:
– Но разве так не происходит всегда? Это называется "синие яйца". Наверное, ты забыл, что значит быть подростком...
– Эта женщина обладает силой порабощатьмужчин.
– Уилл начал раздражаться.
Ронан, казалось, был раздражён не меньше.
– Разве не все они обладают такой силой?
Опять Манро поднял руки: "пацан попал в точку."
– Это насилие!
Бен бросил на Уилла настороженный взгляд.
– Оставь, Рон. Нам этого не понять.
– Он поднялся, уводя брата с собой.
Но парень ещё не закончил.
– Я этого никогда не пойму. Ты должен охотиться и обеспечивать свою Подругу. А ты ведёшь себя с ней как псих. Что с вами, народ?
– Когда они выходили, Ронан сказал Бену - Я бы ещё понял, если бы она не была его Подругой. И нам она ничего не сделала - ну, только отказалась готовить - а он грозится её обезглавить и всё такое.
– Он прошептал смущённо, - все взрослые такие предвзятые?
– В основном - да.
Когда они ушли, Уилл, кипя от ярости, уселся обратно.
– Она уже начала обрабатывать тупоголовых щенков. Скоро ему снесёт крышу.
– Я чувствую то же самое, - тихо сказал Манро.
– Она и до тебя добралась!
– Нет! Я согласен с ним по всем пунктам.
– Ты ведь знаешь, что они вызывают сочувствие - заставляют тебя жалеть их, внушают желание защитить. Я поднялся на собственного отца, чтобы защитить Руэллу.
Почему он не ударил меня сильнее? Из-за меня убили его возлюбленную Подругу.
Желая прекратить спор, Уилл встал.
– Ты куда?
– спросил Манро.
– Убедиться, что наша новая гостья понимает правила игры. . .
Глава двадцать седьмая
Это как тренировки, Хло.
По её расчётам, бутерброд нужно было откусить всего десять раз. Потом она вознаградит себя виски, возможно, напьётся, как вчера ночью, и отрубится.
Всё, что угодно, лишь бы завершить этот день.
Первый кусок. Раньше она любила расплавленный сыр. Второй кусок. На вкус как картон. Третий. Она сможет!
Не крайнее отсутствие аппетита пугало её. Если МакРив так сильно её ненавидит - и он доказал это в очередной раз - то зачем держать её здесь? Поселение было огромных размеров, однако же он приказал ей оставаться именно здесь, через стену от него. Она заперла смежную дверь - лучшее, что она могла сделать.
Он должен был отпустить её к тем двум суккубам за стеной. Хлоя дико хотела поговорить с кем-нибудь из... своего вида. Чтобы узнать, как контролировать свои силы и новые способности. Чтобы определиться насчет способа кормления.
Чтобы узнать о своей матери и предках.
Пока Хлоя отсюда не сбежит, она не получит ответы. Она отставила тарелку в сторону и наклонилась к телевизору. Если он подключен к интернету, можно ли отправить через него сообщение наружу?
Кому? Своим подругам по команде? Она никогда их в это не впутает. Внезапно она поняла, что, возможно, никогда больше их не увидит...
Дверь, ведущая в комнату МакРива, распахнулась, выломав замок.
– Никогдаот меня не запирайся.
– Он был в ярости.
– Поняла? И зачем, чёрт возьми, ты взяла мой виски?
Сегодня худший день её жизни, нового дерьма она не потерпит!
– Потому что я хочу напиться и вести себя так, будто предыдущих двух дней никогда не было.
Казалось, под её взглядом он чуть смутился.
– С какой стати ты так на меня смотришь? Это ведь ты скрывала, кем являешься на самом деле!
– Я не знала, ктоя!
– Как ты могла не понимать, что что-то не так?
– Я думала, что, возможно, стану бессмертной, но не знала, кем именно. В то же время ты знал, что внутри тебя скрывается чокнутый монстр.
– Я говорил тебе об этом.
– Ты сказал, что можешь стать немножечко больше, или что-то типа того. Всё, что ты говорил - полный бред!
– и она купилась на его ложь, уже наполовину влюбившись.
– Я, может, и суккуб, но не лгунья.
МакРив ощетинился
– О чём ты, чёрт возьми, говоришь?
– Ты сказал мне, что я часть клана, одна из вас. Ты сказал, что будешь меня защищать и охранять, и никто больше не причинит мне вреда. Ты сказал, что мы всегда будем вместе, словно надпись на грёбанной открытке! И при первой же возможности ты притащил меня на стену, угрожая снести голову.
– Я сдержал бы все обещания - если бы не твоя трансформация.
– Вот для чего нужны обещания, мудак! Чтобы сдерживать их в любой ситуации!
– Не в случае с суккубом, - просто сказал он, словно объясняя ей прописную истину.
– Да, ты же обычно убиваешь представителей моего вида! Как и всех членов Правуса, с которыми сталкиваешься, - сказала она, повышая голос с каждым словом.
– О, и вампиров тоже! Чем это отличается от того, в чём ты обвиняешь моего отца?
– Как ты смеешь сравнивать меня с ним?
– Да, смею. То, как ты со мной обращаешься, заставиломеня пересмотреть ситуацию. Ты учишь меня видеть вещи его глазами!
– она была в одном децибеле от перехода на визг.
– Я воюю со злобными существами. Теми, кто любит убивать, насиловать и пытать...
– Я суккуб и я не злобная!
– Возможно пока нет. Ты всё ещё играешь в человека.
– Он бросил жесткую ухмылку на её недоеденный бутерброд.
– Пытаешься его проглотить?
– У меня нет выбора - потому что я отказываюсь питаться по-другому. Мысль об этом меня ужасает.