Чтение онлайн

Однако, уроки дзен-буддизма не прошли даром — Фёдор, не задумываясь, нашёл правильное решение и сдал на приёмный пункт бутылку вместе с котом.

Фёдор, когда испытывал просветление, сильно радовался и кричал. Соседи часто упрекали его за эти крики, а однажды написали заявление в жилконтору. Из жилконторы пришла повестка с приглашением в нарсуд…

Фёдор осведомился у Максима, что делать с повесткой.

— Хоть задницу вытирай, — был ответ Максима.

Фёдор так и сделал.

При входе в дом Максима и Фёдора лежала деревянная калабаха. Фёдор, проходя мимо, всякий раз говорил:

— Во, калабаха!

Пётр, ученик Максима, однажды вскричал:

— Да что ты каждый раз говоришь? Я давно знаю, что это калабаха!

Шедший рядом Максим поднёс кулак к носу Петра и сказал:

— А это ты видел?

Поражённый Пётр всё понял и отчалил.

Пётр заметил, что у Фёдора есть странная привычка: отстояв длинную очередь у пивного ларька, тот в последний момент не брал пиво, а отходил, правда, с заметным усилием. Пётр заинтересовался, зачем Фёдор это делает, если через пять минут он всё равно возвращается в очередь. Фёдор твёрдо ответил:

— Чтобы творение осталось в вечности, не нужно доводить его до конца.

Пётр хлопнул себя по лбу и удалился.

Вот случай крайне недостоверный, но не стоит брезговать и такими сведениями о Максиме и Фёдоре.

Один раз Максим спросил: в чём, по мнению Петра, заключается смысл дзена?

— Дзен, — сказал Пётр, любивший сравнения изящные, но недалёкие, — это умение разлить два полных стакана водки из одной четвертинки.

— Из пустой, — добавил Василий.

Максим перевёл взгляд на Фёдора.

— И водку не выпить, — молвил Фёдор.

Максим удовлетворённо кивнул головой, сказав:

— И в стаканы не разливать.

Жил-да-был один Максим. Один раз он, как говорят, сказал даме, которая работала продавщицей в магазине «Водка Крепкие напитки»:

— Бодрящий блеск Зелёной и красивой травы Соком забвения стал… Гадом буду — Ещё за одной приду!

А продавщица в ответ ничего не сказала, только бутылку «Зверобоя» из ящика достала и одной рукой ему подала.

Жил-был Максим. Вот как он однажды сказал даме, работающей продавщицей в магазине «Водка — Крепкие напитки»:

Когда бы Клеопатра сама Моей возлюбленной была, Навряд ли столько огненного жару Я получал из рук её, Сколь ты небрежным взмахом мне даёшь…

А продавщица в ответ бутылку обтёрла и перед Максимом на прилавок поставила, но ничего не сказала, может, не поняла или плохо расслышала, не знаю.

Жил-был кавалер по имени Максим. Случилось однажды ему так сказать продавщице в винном отделе гастронома:

Потрясающе стремительные, Бегут дни нашей жизни, Подобно току в электропроводах. Не ты ли, красавица, столб, Кой тот провод над землёй вздымает?

Может, и ответила бы ему что-нибудь та дама, но не случилось этого, потому что другой кавалер, по имени Пётр, оказавшийся тут, так поспешил молвить, наверняка на то основание имея:

Это верно ты сказал Про потрясающе стремительные дни, Подобные току в проводах, Которые опору вот в таких столбах имеют. Без опоры и провод порвётся!

Так, славя и воспевая ту даму, оба кавалера, однако, ту даму оставили, не дождавшись от неё ответа, и из магазина быстро пошли домой.

Жили три кавалера. Первый кавалер носил имя Максим. Второй кавалер носил имя Фёдор. Третий кавалер носил имя Пётр. Один раз кавалер Пётр вскочил из-за стола, за которым все трое сидели, обмотал шарф вокруг шеи и груди, быстро пошёл в гастроном, чтобы увидеться, видимо, с дамой, которая работала продавщицей в винном отделе. И, увидев, что гастроном открыт и дама та за прилавком стоит, задышал сильно и так сказал (вот как умели сказать молодые люди в те времена!):

Да, не зря Максим сказал Про потрясающие дни нашей жизни, Про столбы и гудящие провода, Вторящие гулу земли, И ещё выше звенят облака…

Дама ничего не ответила, видно, не почувствовала, что Пётр хотел объяснить про счастливую возможность держать жизнь в кулаке.

Жили-поживали не так давно Максим и Пётр. Случилось так, что оба эти кавалера стояли в очереди у пивного ларька, и один из них, а именно Пётр, о жизни непутёвой заскорбел, что ли, не знаю, или слишком не понравился ему тот двор, где ларёк стоял, а только молвил он так:

Через пролив на утлом челноке Бесстрашный некто плывёт, Отважный, с пламенем в груди, И брызги пены на ботфортах. А тут пивная пена, грязь…

А Максим ему в ответ:

А тут пивная пена, грязь, Но если сквозь туман научишься смотреть, Увидишь, как с отвагой на челе Через пролив свирепый мы плывём И клочья пены на ботфортах!

Пётр, услышав это, затопал ногами и заплакал от восторга, да и мало кто из стоявших в очереди смог удержаться от слёз, некоторые даже упали и лежали в грязи, распевая песни, и только дама, продававшая пиво, ничего не сказала — от волнения, что ли. Или, может, плохо расслышала.

Вот как однажды сказал один кавалер по имени Максим даме, которая продавала разливное пиво в ларьке:

Как может берег с волною расстаться? Или гора Фудзи со снегом? Видела меня вчера — Увидишь сегодня и завтра. Как может солнце с лучами расстаться?

Услышав это, все, кто был у ларька, заплакали, и так хороши были эти стихи, что других стихов в очереди уже не читали.