Чтение онлайн

— Наследный принц, — поправил Бирюзу среднего роста обрюзгший, неопрятный, лысеющий мужчина.

Отставив жирную ножку в сторону, он с царственной важностью приподнял свое круглое лицо и заявил:

— Я прибыл для того, чтобы восстановить справедливость и занять престол, принадлежащий мне по праву. Я нужен стране в это опасное время. Я обязан спасти детей. Тем более, — голос Опала театрально дрогнул, — там и мои дети. — Эта беда — общая для меня и моего народа. Люди верят мне и поддерживают меня…

— Нет, — голос Павла прозвучал так резко, что все, кто был в палатке, вздрогнули.

— Что нет? — Опал захлопал глазами.

— Нет, я не признаю законности ваших претензий на престол. Я был поддержан большим королевским советом и взошел на престол по всем правилам. Я говорю: нет.

Павел старался не смотреть на то, как реагируют придворные. Он боялся, что большинство из них не на его стороне.

— Но я, — продолжил он, стараясь, чтобы голос его не выражал никаких эмоций, — готов признать за вами право быть переговорщиком, поскольку вы особа королевского рода и, главное, поскольку там, как вы уверяете, находятся и ваши дети. Вы имеете право пойти в усадьбу и собственными глазами убедиться в том, что с детьми все в порядке.

Он говорил это, а сам не отрываясь смотрел в глаза соперника. Опал отвел взгляд.

— Нет, — сказал принц, справившись с собой. — Я не считаю это возможным. Я не буду прямо сейчас спорить с вами о моих и ваших правах, это неуместно перед лицом грозящей детям опасности. Но я уверен, когда кошмар закончится, народ признает меня законным правителем. А значит, я являюсь им и сейчас. А значит, много чести этим собакам, этим преступникам, покусившимся на самое святое, — говорить с ними лично. К тому же, моя случайная гибель может повести за собой крах всего государства, поскольку доверять правление такому мальчишке, как вы, и к тому же — чужеродцу, не только безответственно, но крайне опасно. Вы весь во власти чувств…

— Аудиенция окончена, — резко бросил Павел и указал Опалу и Бриллиант на кресла возле бормочущего, слюнявого Алмазника. Те нехотя подчинились. Усевшись в кресло, крон-принц с брезгливостью отстранился от старика, но вдруг, приглядевшись, узнал в нем самого страшного своего врага.

— Дядя?! — спросил он испуганно.

Алмазник в ответ только заскулил. К принцам подошел Авантюрин. Тихо, вполголоса начал объяснять Опалу, как обстоят дела. Бирюза направилась к Павлу.

— Ваше величество, — начала говорить она, — в чем-то принц Опал, безусловно, прав. Ну что будет с государством, если вы погибнете? Что?

— Да ничего с ним не будет, — взвился Павел. — Что с ним было, когда умер Смарагд? Что было, когда заперся у себя в гостиной Ломня? Все потихоньку, все своим чередом, пока не придет кто-нибудь, способный управлять. Я не признаю за собой монополии на правильные решения. Не один я такой умный. Вот вам.

Как фокусник в цирке он извлек из воздуха очередную зеленую дощечку.

— Здесь, — он потряс документом перед носами своих мучителей, — говорится, что в случае моей смерти я завещаю государство Обсидиану. Он же будет принимать решения, пока я буду там. Больше я на эти темы разговаривать не желаю.

Павел выскочил из палатки даже не простившись с Вадимом, и зашагал вперед, туда, где возвышались стены усадьбы, где не стояли люди, и где снег изредка вспарывали пули солдат Веселова, посылаемые для острастки.

Нога тут же провалилась под наст, холодные крупинки посыпались в сапог. Стало мокро. За спиной воцарилась поразительная тишина. Если не оборачиваться, можно было подумать, будто там, позади, только спящий зимний лес. Хрипло каркали вороны, да голые ветки деревьев шумели от порывов ветра. Больше ничего.

Впереди тоже напряжение, тоже тишина.

Усадьба Алмазника. Темные окна. Синие, зеленые, желтые, красные стеклышки витражей. В декоративных башенках, возвышающихся над зданием — темные силуэты часовых.

Павел дернул дверную ручку, и дверь легко открылась. Он прошел вперед, в зал, и только там увидел не тени — живых пока еще людей.

Солдаты по периметру. Много. Боеприпасы, сложенные в центре и несколько человек, готовых все это взорвать. Дети. Много. Большие и маленькие. В центре — высокий и худой молодой человек. Смотрит внимательно и тревожно.

Кто-то положил руку Павлу на плечо, и он повернулся, обливаясь потом от внезапно подступившего страха. Перед ним стоял военный в камуфляже.

— Майор Веселов, — сказал он. — Я здесь главный.

— Король Малахит, правитель государства, — Павел благодаря своему росту смотрел на майора сверху вниз. — Я пришел для того, чтобы лично услышать ваши требования, обговорить детали и убедиться, что с детьми все в порядке.

— Как видите, — Веселов указал рукой на испуганную толпу.

Павел смотрел и видел испуганные детские глаза. Он едва заставил себя вновь повернуться к ним спиной и продолжить:

— Алмазника мы вам вернем. Что же касается признания его законным правителем, то вам стоит посмотреть на него, прежде чем настаивать на этом.

— А что с ним такое?

— Он слегка повредился умом. Не знаю, что послужило тому причиной, но он явно ущербен и интересуется сейчас только своим ускользающим здоровьем. Впрочем, я понимаю, что вам — без лукавства — его назначение было необходимо лишь для того, чтобы обеспечить гарантии безопасности. Я и сам могу дать вам такие гарантии. Я был неправ, не дав вам амулетов раньше, вы ушли бы домой и избавили бы нас от многих неприятностей. У нас уже есть необходимое количество амазонита и в данный момент ювелиры работают над тем, чтобы придать ему нужную форму. Я думаю, что несколько сотен амулетов мы сможем изготовить за день — два.

Павел остановился и выжидательно посмотрел на Веселова. Тот в задумчивости потер подбородок и ответил:

— Ну хорошо. Мы подождем. Но мы все же хотели бы видеть Алмазника.

— Без проблем, я пришлю его вам сейчас же.

— И я хотел бы еще раз указать вам на то, что мы доверяем вам, но в случае попытки нарушить обещания, дети пострадают.

— Я понял. Я хотел бы попросить отпустить со мной самых маленьких заложников. Во-первых, люди там, на улице, взволнованы, они могут не выдержать и натворить бед, а если вы отпустите нескольких детей, это докажет, что вы не хотите ничего плохого. А во-вторых, посмотрите, как устали малыши. Они будут капризничать, плакать, доставят вам множество неудобств.