Чтение онлайн

На меня сразу же уставилось десяток пар глаз: сочувственные - продавщицы и тоскливые - раздраженных и мокрых бедняг, таких же, как и я. Поглядывая друг на друга, все толпились в тесном помещении. Уютно себя чувствовали только, судя по форме, охранник и продавщица, которые стояли за кассой.

Немного придя в себя после пробежки, я осмотрелся. Это оказался маленький обувной магазинчик, в котором с трудом помещалось восемь человек, не считая меня, топчущегося у двери, и здешний персонал. Охранник (и зачем в таком задрипанном магазинчике нужен охранник?), внешне молодой среднего телосложения мужчина, без особой радости смотрел на сборище промокших до нитки псевдопокупателей. Продавщица, пухлая женщина с красными волосами, тихо разговаривала с одним из таких псведопокупателей, которым оказался мужчина с залысиной на затылке и громким грохочущим голосом.

В тесном помещении, казалось, яблоку негде упасть. Среди прочих людей так же оказались: три девушки, которые, едва не прилипнув к стойке с женской обувью, о чем-то шушукались и хихикали; немолодая женщина с младенцем на руках; стоящий у окна долговязый парень в кепке, наушниках в ушах и с огромным рюкзаком за спиной; и еще один пожилой мужчина, лет пятидесяти-шестидесяти, с грустным взглядом. Ну и, наконец, я, скромно околачивающийся у двери и отчаянно старающийся не расчихаться.

Не знаю, сколько я проторчал в магазине. Время для меня текло безумно медленно. Наверное, потому что с собой не было мобильника или часов, на которых я мог бы отсчитывать минуты. Дождь между этим все не прекращался. Никто за прошедшее время не вышел, не вошел и даже ничего не купил, заставляя продавщицу обиженно пыхтеть в сторонке.

Все-таки не вытерпев, я обреченно вздохнул и под любопытные взгляды покинул магазин, снова оказавшись посреди бушующей погоды. Где-то вдалеке гремел гром. Ежась, скрестил руки на груди, пытаясь сохранить хотя бы кусочек тепла, и пошлепал по лужам, которые стали значительно больше и, кажется, даже глубже. На бег больше не срывался. А зачем? На мне и так сухого место не осталось. Плевать!

Предаваясь особому пофигистическому настроению, я от души расчихался.

***

До дома Вадима все свое былое безразличие я заметно растерял. Ну, это очевидно: промок, озяб, устал и сильно проголодался. А еще живот крутило от неожиданных вспышек боли, заставляя морщиться и стискивать зубы.

В общем, настроение с нуля быстро снизилось до минут пятидесяти, а у нужного подъезда на все минус сто, из-за чего я озверел окончательно.

А все почему? Правильно, потому что кое-кто снова решил игнорировать домофон, чтоб его и так, и эдак да во все щели! Стоять под козырьком, несомненно, лучше, чем под косыми каплями дождя, но ненамного. Понимание, что теплый дом со всеми удобствами прямо у тебя перед носом, а ты все равно не можешь туда попасть, настроение не поднимает.

Матвей, судя по всему, еще отсутствовал, так как он всегда довольно быстро открывал дверь. А это старый пердун… Ненавижу!

Когда меня все же впустят хотя бы в подъезд, я так и не дождался. Едва не скребясь от отчаянья, обреченно шмыгал носом и призывал всех известных мне богов дать справедливых люлей одному глухому человеку. Ну и еще чтобы надо мной наконец-то сжалились.

В конце концов, либо за свои старательные молитвы, либо из-за своего плачевного и даже несколько жалкого положения я был услышан и вознагражден. К дому, рассекая лужи, подъехала черная иномарка. Остановившись аккурат перед подъездом, она несколько минут стояла. А затем из автомобиля вышел кто-то, чье лицо было спрятано под капюшоном черного плаща.

Как только странный субъект, с ног до головы обмотанный черной тканью, оказался на ногах, машина тронулась с места. Проводив ее взглядом, я перевел глаза на фигуру, которая торопливо приближалась ко мне. В душу закрались нехорошие подозрения, но оказалось, что фигура направлялась вовсе не ко мне, а к подъездной двери. И правда, кому я, продрогший и с соплями, нужен?

Оказавшись под козырьком, человек стянул с себя капюшон, а я не без некоторого удивления узнал Наташу. Она, несмотря на мой внешний вид, тоже меня узнала и, изумленно вскинув брови, охнула.

– Артем?

– Угу. Здрасьте, - буркнул я, неторопливо пританцовывая на месте в ожидании, когда женщина впустит меня в подъезд.

– А ты чего тут? Мокрый такой…

– Да вот… добежать не успел, - сказал я почти правду, а чтобы избежать последующих вопросов, добавил, - а ключи забыл.

– Ясно. Славе бы позвонил, - чуть наморщилась Наталья, запустив руку в карман плаща.

Я буркнул нечто нечленораздельное. Ага, обязательно позвонил бы, чтобы потом совесть меня с потрохами слопала.

– Ты что-то, - продолжила между тем женщина, наконец-таки выудив на свет ключи, - совсем появляться перестал. И Славка опять целыми днями дома сидит. Не поделили что-то?

– Да так, - несвязно пробормотал я, заходя вслед за Натальей в подъезд.

Женщина, оглянувшись, искоса на меня взглянула, но промолчала. Я предпочел не заметить адресованный мне взгляд, занятый выжиманием собственной футболки. Каждый мой последующий шаг сопровождался громким хлюпаньем, а за мной тянулись мокрые следы и дорожка стекающих на пол капель.

Стараясь не прижимать руки к телу, пальцем оттянул шиворот футболки, чтобы она не липла к коже. На улице, под дождем, прилипающая одежда доставляет неприятные ощущения не так сильно, как в сухом помещении.

Распрощавшись на четвертом этаже с Натальей, которая, коротко улыбнувшись мне и пожелав поскорее обсохнуть, скрылась этажами выше, я, не теряя времени, сразу же нажал пальцем на дверной звонок. Сильно и с заметной ненавистью вдавливая небольшую чуть подпаленную кем-то кнопочку, не вытерпел и пнул дверь ногой, на что та отозвалась обиженным клацаньем.

В следующий момент меня едва не сшибло, настолько резко распахнулась дверь. Отпрыгнув в последний момент, я, не скрывая своего поганого настроения, уставился в лицо хмурому недовольному Вадиму. Зыркнув на меня, он фыркнул:

– Чего раззвонился? Я и с первого раза услышал!

– Обязательно домофон отключать? – тоже не излучая дружелюбия, буркнул я вместо ответа, проходя в квартиру.

– А что, какие-то проблемы? – через спину в тон мне кинул мужчина, почесывая голую спину.

Я от подобной наглости даже застыл на секунду. Видимо, моя озлобленная физиономия и промокший вид не пробудили в мужике и капли совести. Чувствуя, как меня распирает от обиды, перемешанной со злостью, скидывая с себя грязную расквасившуюся обувь, повышая голос, произнес: