Чтение онлайн

— Мне хочется увидеть место, где я родился.

— Никогда мы туда не поедем! — крикнул он так грубо, что у Курта всё внутри похолодело. — И чтоб я больше не слышал об этой дыре!

— Почему? — с трудом выдавил Курт.

— Там коммунисты. Они ничуть не лучше русских. Я-то их хорошо знаю, больше года дрался с ними.

— Фриц, не надо, и ты, Курт, к чему эти разговоры! — взмолилась госпожа Грот. — Счастье, что война кончилась и всё, что мы пережили после войны, уже позади. Забудем всё это!

Грот встал из-за стола. Лицо его лоснилось.

— Ты права, сейчас лучше забыть, — сказал он со всем высокомерием, на какое только был способен. — Но не навсегда. Фриц Грот ещё вернётся в Приморье, он должен вернуться в Арнсфельд. Только тогда мы заживём, как подобает бывшему немецкому солдату.

Госпожа Грот встала.

— Завтра или в воскресенье к нам приедут тётя Берта и Хильда с Максом, — сказала она, как бы только что вспомнив об этом.

Грот удивлённо посмотрел на нее.

— Она утром звонила, и я пригласила их, — быстро проговорила госпожа Грот и залилась краской. — Ты, конечно, не против, Фриц?

От Курта не ускользнул взгляд, полный мольбы.

— Пусть приезжает, — дал свое согласие Грот. — Она рот разинет, когда увидит машину.

— У неё тоже дела пошли на лад, — не осталась в долгу госпожа Грот. — Сначала лавка была чуть ли не в убыток, но с весны она больше не жалуется. Хильда с Максом могли бы погостить у нас недельку. Что ты скажешь, Курт?

Курт проглотил последний кусок торта и горячо воскликнул:

— Мы ходили бы купаться, в зоопарк, на стадион…

— Так, — с облегчением подтвердила госпожа Грот. — Неделю они погостят, а потом ты поедешь на неделю в Кассель. Хильда весёлая, словоохотливая девушка, когда-то вы очень дружили. Не так ли?

Курт забыл про Тенчах и про всё, что с ним связано.

— Вот здорово! — обрадованно крикнул он и обвил руками шею матери.

Тётя Берта с Хильдой и Максом приехали на другой день вечером. С приездом ласковой тётки, а в особенности разговорчивой, если не сказать болтушки, Хильды и шумного Макса ожила квартира Грота в ещё недостроенном жилом комплексе. Хильда окончила первую ступень гимназии и была в свои пятнадцать лет высокая, тоненькая девушка. Макс, двумя годами младше Курта, был низенький, толстый и вечно голодный мальчик. Они не виделись больше года, и теперь им было о чем порассказать друг другу. Хильда сразу завладела разговором. С искренним увлечением рассказывала она о школе, смешные истории об учителях, одноклассниках и одноклассницах и, конечно же, не преминула заметить, что завтра в Кассель вернётся только их мама, а они втроём поедут в следующее воскресенье. Курт погостит у них недельки две.

После ужина Гроты повезли тётю в Ганновер. Дети остались одни.

— Гип-гип ура! — воскликнула Хильда, когда машина отъехала от дома. — Ну, ребята, теперь-то мы поиграем!

Хильда была прирождённой затейницей. Она знала столько игр, и серьёзных и весёлых, какие Курту и во сне не снились. Однако часа через два, набегавшись и нарезвившись вволю, усталые и запыхавшиеся, все трое смирно сидели на диване в гостиной. Курт и Макс уже совсем не могли двигаться, а Хильда, хотя тоже была без ног, с любопытством оглядывала комнату, стараясь придумать новую забаву. Вдруг взгляд её упал на книжную полку.

— Посмотрим фотографии! — крикнула она с жаром и вскочила с дивана.

— Посмотрим! — подхватили Макс с Куртом.

Альбомов была целая охапка.

В верхнем находились снимки последних двух лет. Тут были фотографии, сделанные во время воскресных прогулок в зоопарк, в ганноверский парк и на пляже. Курт с книгой за столом, на окне, на полу; мать за шитьём на кухне, на диване, у торшера; отец в гостиной с газетой в руках за бритьём в ванной; и снова все трое вместе. На последних страницах альбома в центре внимания была машина: покупка, первая поездка, отец за рулём, мать за рулём; машина у гаража, на шоссе, в Ганновере…

— Машина, машина! — кричали изумлённые Хильда и Макс. — Когда только будет у нас?

Удивлению их не было границ, когда Курт сообщил им, что месяц назад отец купил ему фотоаппарат и что он сделал уже несколько снимков. Говоря про снимки, он вдруг вспомнил всё, что его мучило в последние дни.

— Хильда, послушай, я видел там пахаря, — начал он.

Но Хильда не дала ему договорить:

— А ну его Гарц с его пахарем! Посмотрим лучше фотографии!

Она жадно перелистывала страницы второго альбома, задавая Курту тысячи вопросов. Курт отвечал, но в то же время всё нетерпеливее ждал случая рассказать ей о своих воспоминаниях и поподробнее расспросить о Тенчахе. Макс вскоре растянулся на диване и заснул. Хильда с истинным девичьим любопытством рассматривала снимок за снимком. В третьем альбоме были фотографии из Арнсфельда. Теперь спрашивал Курт. Хильда отвечала. Тогда она была маленькой худенькой девочкой, Курт — крепким мальчишкой с кудряшками на голове, а Макс — ну просто колобком.

— Все были влюблены в твои волосы! — болтала Хильда. — Мы с Максом даже ревновали к тебе свою маму, потому что она то и дело брала тебя на руки и осыпала поцелуями. Смотри, как она тебя обнимает, Макс плачет, а я надулась!

Курт не раз видел все эти снимки, но никогда ещё они не вызывали в нём такого интереса, какой сейчас пробудила Хильда. Внимание его привлекла фотография, на которой мать, ласково улыбаясь ему, держала его обеими руками, а он плакал и норовил вырваться из её рук, словно хотел убежать от неё. Ему вспомнилось многое из того, что он видел на снимках. Но почему он так часто плакал и почему боялся матери? Спросил Хильду, но она только рукой махнула.