Чтение онлайн

Лиля думала: венчания не было, и брак этот ненастоящий... сегодня ночью она разыграет потерю девственности – ее кровь будет физиологическим феноменом с точки зрения истинного состояния дел, но в свою первую брачную ночь она должна быть девушкой, – для него, честное слово, для него! Но и немного для себя, – как будто она и вправду вышла замуж, чтобы хотя бы что-нибудь в этом ненастоящем браке было настоящим!

...Нехорошо?.. Но редко кому можно заглянуть в мысли и не покачать головой – ах, как нехорошо... Просто именно Лилины мысли нам открыты.

«Я виновата, я не так уж виновата, я не виновата, что я не такая, как меня воспитывали, теперь я буду хорошей!» – твердила про себя Лиля. И что за недостойные мысли, что ее брак ненастоящий, что если так, то vie et vacation manquer, жизнь и предназначение – все впустую?! Пора уже опуститься на землю и забыть эти детские мечты, что у нее есть предназначение – служить гению! Она замужем, и все!.. Быть замужем – значит всегда терпеть, сжав зубы, жить без права на отчаяние, быть мужественной, верной. «Я буду, буду!» – пообещала себе Лиля.

На Аничковом мосту, у первого коня, Лиля споткнулась и уткнулась во встречного прохожего. Прохожий долю секунды подержал ее в осторожных объятиях – Лиля почти на него упала.

– Простите, пожалуйста, – извинился за нее Павел.

– Господи, это вы, почему? – прошептала Лиля, и глаза ее налились слезами.

...Розово-смуглая, с пушком на щеках, с горестно изогнутыми пухлыми губками, она напомнила ему куклу, которую он когда-то видел в витрине игрушечной лавки, темные кудри, глаза ярко-зеленые, огромные, как блюдца, как у собаки из сказки Андерсена, и взгляд изумленно-печальный, словно не верящий, что вся эта огромная печаль – ей. Он узнал ее, она – девочка на Аничковом мосту. Жизнь как литература, подумал Никольский, и в его голове тут же начал складываться сюжет.

– Я вас узнал, это вы...

– Ну конечно, вы меня узнали, не так уж много времени прошло с новогоднего бала, – удивилась Лиля. – Но все изменилось, не правда ли? Я вышла замуж, это мой муж...

Лиля вежливо улыбнулась, и Никольский в ответ улыбнулся вежливо и слегка презрительно, ему было неприятно ее глупое откровенное счастье – вышла замуж... Почему она так приветлива, так мила с ним, как будто нисколько не обижена на него за тот новогодний вечер?.. Какая надменность, какое холодное петербургское высокомерие, – неужели он даже не стоит ее обиды?! Но он еще зачем-то немного постоял рядом с ней, чувствуя неловкость, как бывает, когда с чужими людьми нужно вести себя как с хорошими знакомыми, произносить пошлые, принятые слова, но разве ему есть дело, что она вышла замуж, разве ей есть дело, что он ее узнал, разве еще что-нибудь будет?..

Никольский поклонился, пошел вперед, но оглянулся, и Лиля оглянулась, и – рванулась, побежала к нему.

– Я только скажу, – выдохнула она, – я только скажу одно и сразу же буду замужем. Я люблю вас.

Лиля убежала, и Никольский стоял и смотрел ей вслед, и думал: неужели это судьба?

Что же – догнать, взять за руку, увести с собой?.. Но он не готов к резким публичным действиям – бежать, вырывать ее из чьих-то рук... А вдруг это просто каприз заносчивой взбалмошной барышни, а не судьба?...

«Ну что же, я получаюсь как героиня бульварного романа: любила одного, отдалась другому, вышла замуж за третьего... Пусть все будет как будет, и, если что мне суждено, значит, судьба... Я хочу, хочу, хочу... я так хочу жить, я еще не успела быть счастливой... пожалуйста...» – думала Лиля, подрубленная под корень незабудка, чудом проросшая на выжженной земле, как талантливо она сама себе устроила цветное сияние в сером свинцовом тумане, сияла-счастливилась, вокруг было все темней и темней, а она все пробивалась, росла.

В Советской России двадцатых годов психоанализ развивался настолько успешно, что Россию стали называть второй родиной Фрейда. Расцвет психоанализа, самого «буржуазного» направления человеческой мысли, на фоне расстрелов, арестов, высылки из страны философов и ученых – удивительный факт в истории страны. Уже в 1921 году был организован психоаналитический кружок, затем Российское психоаналитическое общество и Государственный психоаналитический институт, – ГОСУДАРСТВЕННЫЙ психоанализ – это невиданное словосочетание. Был даже открыт психоаналитический детский дом, где проводились исследования по психоанализу бессознательного, обучения и воспитания и где психоаналитическое воспитание получали дети высших партийных функционеров, в том числе сын Сталина. Психоанализ стал одной из первых уничтоженных властью наук. К 1930 году психоанализ в СССР был ликвидирован полностью, а большинство его сторонников репрессированы.

В первые годы НЭПа интеллектуальная жизнь в стране была относительно свободной, и прогрессивные педагоги использовали в рамках советской единой трудовой школы лучшие достижения западных ученых: метод проектов, Дальтон-план, бригадное изучение школьных предметов. В 1928 году в педагогике была произведена «чистка». Было уничтожено все то новое, что появилось в педагогике за послереволюционные годы. Многие сторонники новой педагогики были репрессированы как враги народа и иностранные шпионы.

Во времена НЭПа, когда было легализовано частное предпринимательство, в бывшем Лахтинском санатории находилась частная больница-санаторий с хорошими условиями и прекрасными врачами. У пациентов, в большинстве своем членов партии, было зафиксировано наличие так называемого комплекса «партийной триады» – невротические симптомы, гипертония и вялый обмен веществ. Считалось, что все это следствие бурных лет революции, гражданской войны, работы в Чека, неспособности людей войти в мирную жизнь.

...В результате очередной кампании властей по сбору налогов в 1928 году частные предприниматели оказались разоренными, у некоторых из них было конфисковано все имущество. Предпринимателей и членов их семей лишали политических прав, подвергали судебным преследованиям. О дальнейшей судьбе «ликвидированных как класс» предпринимателей имеются лишь фрагментарные сведения.