Мальчишка
Шрифт:
— А ты распишись и вот здесь, — сказал бригадир Мишке, — И получи еще и за бригадирство.
— Зачем? — удивился Мишка. — Что мне, тяжело было список составить? Две минуты, и готово.
Бригадир держал в протянутой руке деньги, Мишка не брал их. Покраснев, он отошел в сторонку, бормоча:
— Задаром деньги получать…
— Ты шо — миллионер? — спросил бригадир.
— Воображает, — сказал Симка, с завистью поглядывая на деньги.
— Бери, раз положено, — сказал Костя Свиридов, и Мишка, сгорая от стыда, взял. Ему неудобно было перед товарищами, что вдруг ни с того ни с сего получил вдвое больше их. И в то же время приятно принести матери столько денег.
— Завтра придете допалывать? — спросил бригадир.
— Придем, — закричали все, кроме Симки.
— Добре, к семи часам утра на базар за вами придет машина. Собирайтесь там…
— Возле чайной, — уточнил шофер.
Бригадир строго посмотрел на него, подумал и подтвердил:
— Возле чайной. А сейчас он вас отвезет в поселок.
Раздалось дружное «ура!» — уж этого они никак не ожидали.
— У кого есть корова или там коза, можете взять, — кивнул бригадир на кучи травы.
Некоторые стали брать. Взял и Мишка, тем более на себе не нести. Он связал охапку, бросил в кузов. «Соседской козе отдам…»
Всю дорогу Мишка молчал, было немного не по себе от того, что он везет домой больше денег, чем остальные. Но такая удача очень кстати: мать, пожалуй, удивится. «Пусть не думает, что я маленький. Двенадцать рублей — это все-таки деньги. Если и дальше так пойдет, за лето можно много заработать. Тут не только на штаны и на рубашку хватит, можно и Настю одеть и обуть, угля купить и плиту надо переделать, а то она дымит и зимой плохо греет, — размышлял он. — А отца нам не надо, да еще такого лысого и в подтяжках… А если она все-таки выйдет за него, уйду из дому…»
Немного ныла спина, но усталости он не чувствовал. Гордость распирала грудь: «Был на работе!.. Едем с работы!»
Глава девятая
Сергей Михайлович
Все было так же, как и в прошлом году, даже сидели на тех же местах… И все-таки что-то не то: изменились и ребята и учителя, но в чем это изменение, понять трудно. Мишка чувствовал, что и сам он изменился, но не мог объяснить, как это случилось. Наверное, все чуточку повзрослели? Чуточку… А как заметно! Даже Симка вел себя необычно сдержанно, серьезно: он тоже теперь стал старшеклассником.
Лето многому научило Мишку. «Буду учиться, — говорил он себе, — хватит дурака валять: седьмой надо кончить. А потом пойду работать, матери помогать…»
Он взглянул на Валю. Она, как и прежде, сидела впереди. Мишка смотрел на две большие косы, которые лежали на ее спине, и почувствовал, что он больше не стесняется ее. Но когда вспомнил, что на нем новые штаны и рубаха, покраснел. Ему было приятно и в то же время хотелось, чтобы это не бросалось в глаза. «Еще подумают, что я хвастаю…»
Валя оглянулась, подмигнула Мишке. Тот смутился, подумал, что она насчет его одежды.
— А я кое-что знаю о тебе, — сказала она, прищурив правый глаз.
— Что?
— Не скажу, — покрутила она головой, но, чтобы не мучить Мишку, быстро добавила: — Скоро сам узнаешь. Из стенгазеты…
— Из стенгазеты? — удивился Мишка, и сердце у него екнуло: больше всего он боялся попасть в стенгазету. «За что? — думал он. — Летом, кажется, не дрался ни с кем…» Мишка перегнулся через парту, тронул Валю за плечо: — Скажи, за что?
Валя засмеялась:
— Не имею права разглашать тайну, пока газета не вывешена. — Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент в класс вошла Антонина Федоровна.
Антонина Федоровна по-прежнему оставалась у них классным руководителем. Веселая, улыбающаяся, она прошла, прихрамывая, к столу, поставила свою палочку, поздоровалась.
— Какие вы большие стали, взрослые, — удивилась учительница.
Ребятам это понравилось, каждый подумал, что это о нем говорит учительница, и каждый подтянулся: раз так — надо и вести себя соответственно.
Антонина Федоровна тоже, кажется, немного изменилась. Ведь в прошлом году у нее был шестой класс, а теперь как-никак седьмой, старший!
По расписанию сейчас не ее предмет, но она пришла посмотреть, как выглядят ее питомцы, все ли явились, поговорить, спросить, как провели лето.
— Некоторые хорошо отдыхали, с пользой, — сказала она и посмотрела на Мишку. — Миша работал в совхозе, бригадиром был.
Все повернулись в Мишкину сторону, он покраснел, не знал, куда глаза девать. «Откуда она знает? Зачем она это сказала?..» — досадовал он, но в то же время что-то приятное разливалось в его душе. И это приятное было оттого, что в голосе учительницы Мишка почувствовал похвалу и ласку. Особенно приятно и непривычно прозвучало его имя — Миша. Ребята звали его обычно Мишка, Миха, а учителя, в том числе и Антонина Федоровна, по фамилии — Ковалев. Сухо, официально, безразлично. А тут вдруг — Миша! Так трогательно это было для Мишки, так непривычно…
— Ты нам как-нибудь расскажешь об этом, — продолжала Антонина Федоровна. — Это очень интересно! Расскажешь?
Мишка приподнялся из-за парты, проговорил:
— Так и рассказывать нечего…
— Нет, есть о чем рассказать. Директор совхоза прислал в школу письмо с благодарностью тебе и всем ребятам. Кто из наших ребят работал?
Мишка поднял глаза, оглянулся на Костю, сказал:
— Свиридов… — и добавил: — Костя. — Потом посмотрел в другую сторону, увидел Симку: — Злобин Сима…
Ребята засмеялись: Костя многим уже успел рассказать, как Симка трудился. Мишка сердито бросил ребятам:
— Ну чего вы? Работал один день.
Раздался второй звонок, и Антонина Федоровна взяла палочку:
— Ну что же, мы с вами еще встретимся, наговоримся. Значит, будем продолжать учиться?
— Будем!
— Только начинайте с первого дня, с первого часа.
«С первого дня! — говорит себе Мишка. — С первого часа!»
В перерыве ребята столпились у первого номера стенгазеты — там было помещено большое письмо директора совхоза.
Мишка стоял в сторонке, хотелось подойти, но стеснялся. Кто-то читал вслух, до него доносились фразы: