Чтение онлайн

Ребята заработали столько, что смогли купить себе ирисок и мороженого.

Так, наверное, продолжалось бы долго, если бы сменившийся после поездки Громачев не приметил своих мальчишек, предлагавших пассажирам яблоки. Он подошел ближе и, заглянуЬ в корзинки, спросил:

— Кто вас послал? Откуда яблоки взяли?

— Мы сами нарвали, — похвастался Дима. — Мама Аня велела продать.

— А ну, живо домой, — приказал отец. — И чтоб я вас тут больше не видел.

Придя домой расстроенным, Громачев стал выговаривать жене:

— Ты что же меня и себя позоришь — детишек ворами и торговцами делаешь? И как такое в голову могло прийти?

Анна не смутилась; подбоченясь и сощурив глаза, она вдруг закричала:

— А ты почему не спросишь, как я все время выкручивалась? Твоей получки на хлеб и спички не хватает. А нам ведь есть, пить, одеваться и обуваться надо. Себя мне пойти продавать?

— Все так живут. Лучше я дежурство лишнее возьму, придумаю что-нибудь, но нельзя ребятишек портить.

— А ты мне не выговаривай, — зашлась Анна. — Ты что мне даешь? Какую я от вас радость вижу? Хожу как чумичка, обноски перешиваю. В горничных и то лучше одевалась. Туфельки на каблуках и наряды имела. И муж ты мне никакой. В три недели раз вижу…

Громачев уже не рад был, что затеял разговор, а Анна не унималась:

— Не буду я больше обмывать, обшивать и кормить твоих щенят. Довольно! Сам занимайся ими, а я буду жить отдельно и делать, что вздумаю. Не нуждаюсь я в вас, одной спокойней…

Бросив все, что она готовила на плите, Анна накинула платок и куда-то ушла. Громачеву самому пришлось доваривать зеленые щи и картошку.

Анна пропадала весь день и спать домой не пришла. Утром, собираясь на дежурство, Громачев сходил к жене дворника Матреше и попросил приглядеть за мальчишками.

Анна вернулась, как только муж ушел на дежурство. Она пришла не одна, а с беженкой Анелей. Вместе они принялись просеивать муку, замешивать тесто, варить яйца и нарезать зеленый лук для начинки.

В духовке стряпухи напекли груду пирожков. Мальчишки надеялись, что им дадут по парочке, но не дождались.

Уложив пирожки в застланные полотенцами корзинки, Анеля спросила:

— Як зробим — хлопцев пошлем, чи сами?

— Мой — детей не разрешает, — ответила Анна. — Видишь ли, ему стыдно перед товарищами. А что жена в обносках ходит — хоть бы что. Назло ему сама пойду. Пусть все видят, что не может одеть и прокормить.

— То добже. Тэраз не до гонору. Я так же бы зробила.

Повязав цветастые платки, подруги подхватили корзины и поспешили к скорому поезду.

Теплые пирожки с вкусной начинкой не пришлось расхваливать. Попробовав, пассажиры брали их нарасхват. Даже толпа скопилась около торговок.

Принеся домой полные карманы «дензнаков», подруги вывалили скомканные бумажки на стол, принялись их разглаживать и укладывать стопками. Подсчитав выручку, они обрадовались. Никогда еще им не перепадало столько денег.

— Тшеба зараз же яск и крупчатки достать, — сказала Анеля. — Если так пуйде — за лето богачками станем.

В тот же день, раздобыв у спекулянтки муки, а у Матреши яиц, они допоздна пекли пирожки и понесли их горячими к ночному поезду.

Вернулись подруги под утро и опять подсчитывали деньги.

Новое прибыльное дело вызвало такой азарт, что Анна и слушать не стала попреков мужа.

— Считай, что мы с тобой разошлись, — сказала она. — Ведь не венчаные, можем расстаться, когда вздумается.

— Для чего тебе венчание? — не мог понять Громачев. — И как же мальчишки? Ты же сестре давала слово вырастить.

— Сдуру дала, а теперь каюсь. Лучше одной быть.

Разыгрывая перед Громачевым бесшабашную спекулянтку, не признающую родства, Анна во время его отлучек все же поглядывала за мальчишками: готовила обеды и даже оставляла пирожки на завтраки и ужины. Но времени для домашних дел у них с Анелей оставалось мало. Опасаясь, что дети избалуются, они уговорили Матрешу, ходившую чуть ли не ежедневно в лес, брать с собой по грибы и ягоды девочку и мальчишек.

Матреша своих детей не имела и, видно, скучала с нелюдимым бородачом Трофимом. Она охотно брала в лес ребят соседок и там терпеливо показывала, какой гриб где растет и как отличить съедобный от поганки.

Это была добрая и веселая женщина. В лесу она распевала песни, аукалась с ребятами, а если кто заплутается, отыскивала и велела ходить с ней рядом.

У мальчишек лес вызывал любопытство и охотничий азарт. Казалось, что за каждым пригорком и кустом их ждет большой белый гриб, длинноклювая птица или черноглазый пушистый зверек. Иногда они набредали на неоперившихся птенцов и бурно радовались неожиданной добыче. Но Матреша не позволяла разорять гнезда.

— Не трогайте птенчиков, они в ваших руках подохнут, а их родители, бедные птахи, плакать будут.

Даже лягушек она жалела и отнимала от мальчишек:

— Пусть скачут на воле.

Теплый грибной дождик вызывал у нее умиление.

— Это сеянец, — говорила Матреша. — Голову можно не прикрывать. Видите… и ласточки его не боятся.

Она показывала рукой вверх. Задрав головы, ребята наблюдали, как в небе кружат и с писком проносятся стремительные птички.

— Это они в мороси купаются, — по-своему объясняла суету ласточек Матреша. — Такой дождик пьют грибы, деревья, травы. Примечайте, они даже не отряхиваются, на себе капельки держат. Чего же нам-то прятаться? На дождике и дети быстрей растут.