Мальчишник
Шрифт:
Однажды нарисовал «вид разъяренного моря» — море топило великодержавный город зловещей эпохи. Так эпоху определил Герцен. Топило, срывая с якорей плашкоутные наплывные мосты через Неву, срывая штандарты и флаги, роняя шпили и купола, разваливая дворцы и Петропавловскую крепость. И только оконечность Александровской колонны с венчающим ее ангелом поднималась над стихией.
Ангел или лермонтовский Демон? Нет, не любил он Парадиз.
…Данзас, который оказался на Кавказе тоже в значительной степени потому, что отстаивал честь Пушкина, хотел, чтобы Лермонтов служил в его батальоне — командиром взвода мушкетерской роты. Но Лермонтов добился назначения в оперативный чеченский отряд генерала Галафеева, с которым совершил опасный боевой поход из крепости Грозной в Чечню. Принимает участие в перестрелках, в сражении в ущелье Хан-Калу, в боях в районе селения Дуду-Юрт, Чах-Гери, в штыковой атаке у Ахшпатой-Гойте. Это из журнала военных действий генерала Галафеева.
Университетскому товарищу Алексею Лопухину сообщал:
«Может быть когда-нибудь я засяду у твоего камина и расскажу тебе долгие труды, ночные схватки, утомительные перестрелки, все картины военной жизни, которых я был свидетелем».
Лермонтов первым реалистически точно написал человека на войне: «Стоял кружок. Один солдат был на коленах; мрачно, грубо казалось выраженье лиц, но слезы капали с ресниц, покрытых пылью… На шинели, спиною к дереву, лежал их капитан. Он умирал…»
Тенгинский полк действовал на самых опасных участках. Кавказские пули, кавказские шашки.
11 июля 1840 года. Сражение при Валерике. Валерик — название реки. Там разыгралось многотысячное кровавое сражение.
«Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов, во время штурма неприятельских завалов на реке Валерик, имел поручение наблюдать за действиями передовой штурмовой колонны и уведомлять начальника отряда об ее успехах, что было сопряжено с величайшею для него опасностью от неприятеля, скрывавшегося в лесу за деревьями и кустами, но офицер этот, не смотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отменным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших солдат ворвался в неприятельские завалы». Донесение начальника отряда генерала Галафеева.
«Скликались дико голоса… А вот и слева, из опушки, вдруг с гиком кинулись на пушки; — и градом пуль с вершин дерев отряд осыпан. Впереди же все тихо — там между кустов бежал поток. Подходим ближе. Пустили несколько гранат; еще подвинулись; молчат… То было грозное молчанье, не долго длилося оно… Вдруг залп… Вон, кинжалы, в приклады! — и пошла резня. И два часа в струях потока бой длился. Резались жестоко, как звери, молча, с грудью грудь, ручей телами запрудили. Хотел воды я зачерпнуть… (и зной и битва утомили меня), но мутная волна была тепла, была красна».
За это сражение Михаил Лермонтов вначале был представлен к ордену Владимира IV степени с бантом. «Испрашивается о награде: прикомандированному к кавалерии действующего отряда Тенгинского пехотного полка поручику Лермонтову». Командир корпуса снизил представление до ордена Станислава III степени.
Ранен Руфин Дорохов, командир сотни отборных бойцов-добровольцев. «Сотня», или команда охотников, занималась разведкой, тайными вылазками, ночными рейдами. Ее «отличали отвага, удальство, преданность командиру, презрение к огнестрельному оружию».
Командир Руфин Иванович Дорохов, сын героя Отечественной войны, знаменитого партизана генерал-лейтенанта Ивана Семеновича Дорохова.
Руфин из «породы удальцов», воспетых Денисом Давыдовым. Неоднократно «за участие в дуэлях и буйное поведение» разжаловался в солдаты, но каждый раз «исключительными подвигами» добивался возвращения ему чина. Писал стихи и пьесы. Был знаком с Пушкиным.
Лермонтов, как особо отличившийся в бою при Валерике, назначен на место раненого Руфина Дорохова. «Отказавшись от всяких удобств, он вел тот же образ жизни, что и они (солдаты. — М. К.), спал на голой земле, ел из общего котла, небрежно относился к соблюдению формы и своему внешнему виду».
Из письма к А. Лопухину: «Я получил в наследство от Дорохова… отборную команду охотников… это нечто вроде партизанского отряда…» И сборы его никогда не были продолжительными, как и у Дениса Давыдова, — без чванных речей: взнуздай, садись, пошел…
И отборная бесстрашная «сотня» поверила ему и приняла нового командира и называлась теперь «Лермонтовская». Она «…как блуждающая комета, бродила всюду, появляясь там, где ей вздумается, в бою она искала самых опасных мест…».
Князь Владимир Сергеевич Голицын, командующий кавалерией, считал Лермонтова достойным Дорохова, достойным командиром «сотни», блуждающей кометы.
— Всегда первый на коне и последний на отдыхе.
— Действует с отличною храбростью и знанием военного дела, — говорили о нем друзья.
Полковник Голицын представил Лермонтова к золотой сабле с надписью «За храбрость», а это значило бы, что возможно возвращение в гвардию. После гибели Лермонтова Владимир Сергеевич Голицын скажет:
— Россия лишилась прекрасного поэта и лучшего офицера.
В Ленинграде, в музее артиллерии и инженерных войск (Кронверкский арсенал Петропавловской крепости), выставлено золотое оружие — сабли, на которых написано «За храбрость». Выставлены и давно смолкнувшие георгиевские трубы, тоже «За храбрость». Ленты на трубах уже как пчелы: оранжево-черные, и уже потускневшие серебряные кисти.
Хочется сказать словами древнего текста: «…смятутся трусливые, а дух храбрейших дышит, где хочет». Почтим честью Россию!
Лермонтов не получил ни ордена Станислава III степени, ни золотой сабли. Министерство Военное Департамент Инспекторский Отделение 3 стол 1: «Государь император, по рассмотрении доставленного о сем офицере списка, не изволил изъявить монаршего соизволения на испрашиваемую ему награду». Да, он не будет «иметь утешения» носить красную ленточку, когда наденет штатский сюртук, сообщал друзьям Лермонтов.
Император отказал поэту в личной храбрости, распорядился: дабы поручик Лермонтов непременно состоял налицо во фронте, и чтобы начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своем полку.
А поэт во всем был бесстрашен — и в бою, и в стихах. Стихи для него — тот же бой.
Бальмонт отметил, что стихи Лермонтова — кинжал. И Лермонтову подарили на Кавказе кинжал. Он, наряду с шашкой с серебряным подчернением и пистолетом с золотой насечкой, будет значиться в описи вещей, оставшихся после убитого на дуэли поручика Тенгинского пехотного полка. Будут в описи еще — три пары мишурных эполет, черкеска простого черного сукна. Поношенный мундир и фуражка. Черные шейные платки, которые он так любил носить.