Чтение онлайн

— А еще там слишком сыро и все покрыто плесенью, — добавила Фислвит.

— Точнее, промозгло, — поправила ее Флиттл. — И плохо пахнет. Не то что здесь. Здесь все такое нежное… как детская попка, — она вздохнула в подтверждение своих слов.

— …попка ребенка, которого мы желаем вам и королеве. Мы желаем, чтобы этот ребенок вскоре благословил вашу семью своим появлением на свет, — сказала Нотграсс.

Тут в принявший новое направление разговор поспешно вклинились две остальные пикси:

— Но это не просто традиционное пожелание. Ведь мы волшебницы, феи!

— И очень хорошо умеем обращаться с детьми!

Лейла широко улыбнулась и посмотрела на Стефана. Его взгляд смягчился. Он понял, что присутствие пикси сделает его жену счастливой.

— Хорошо, — сказал он, отпуская пикси взмахом руки. — Вы можете остаться.

Пикси поклонились и, громко щебеча, улетели прочь.

— Больше никаких болот! — кричала Фислвит.

— Чур, я первая выбираю себе комнату! — сказала Нотграсс.

— Чем это так пахнет? — добавила Флиттл, принюхиваясь к воздуху, который, по ее мнению, больше не был нежным, как детская попка.

Сидевший снаружи у окна ворон каркнул, поднялся в воздух и полетел к своей госпоже.

Теперь, когда Диаваль стал ее глазами и ушами, Малефисента больше не оставалась в неведении. Один взмах руки, и Диаваль снова превращался в ворона, что позволяло ему легко летать по всей стране, собирая новости обо всем, что происходит в королевстве.

Возвратившись домой после своего первого полета, Диаваль опустился на руины замка. Как только Малефисента вновь превратила его в человека, он рассказал ей обо всем, что увидел и услышал:

— Госпожа, король Генрих умер. По всей видимости, он назначил Стефана своим преемником.

Она болезненно поморщилась. Обдумывая услышанное, Малефисента сжала кулак, вонзив в ладонь свои длинные ногти. Она поняла причину предательства Стефана.

— Теперь он будет королем! Он украл мои крылья ради того, чтобы стать королем!

Малефисенту бесило, что предательство Стефана продолжало так ее удивлять. Как она не догадалась обо всем раньше? Стефан оказался таким же, как все остальные люди, готовым на все, чтобы получить больше. Больше богатства, больше земли, больше власти. Издав душераздирающий крик, она вскинула посох, и в темном небе сверкнула молния.

— Что теперь, госпожа? — спросил Диаваль.

На время гнев Малефисенты отступил, она медленно опустила посох, чувствуя себя опустошенной и сломленной. Как глупо было думать, что неприятности с людьми закончились. История имеет свойство повторяться. Стефан со своей армией явится на вересковые топи, это лишь вопрос времени. Ему лучше, чем кому бы то ни было, известно о том, какие богатства таят они в себе. А это означает, что ей пора возвращаться домой.

Малефисента и Диаваль появились возле прекрасного Холма феи с наступлением ночи. Растения здесь были хрупкими, потемневшими, им явно не хватало питательных веществ. Ручьи растеклись темными грязными лужами, возле которых лежало множество безжизненных существ. Казалось, магия до последней капли улетучилась из атмосферы. Было очевидно, что за те недели, пока здесь не было Малефисенты, мир феи начал рушиться и теперь погибал. Но все это еще можно было поправить.

Малефисента медленно пошла по направлению к Холму. Нервно клекотал сидевший на ее плече Диаваль, а все находившиеся поблизости феи начали перешептываться.

— Ее крылья! — громко прошептала одна фея-росинка своей соседке. — Они исчезли!

Не обращая на них внимания, Малефисента прошла к центру Холма, сурово глядя вперед. Мертвые ветки деревьев внезапно начали подниматься с земли, свиваясь друг с другом словно змеи. Они сплели за спиной Малефисенты высокий трон, и она опустилась на него, по-прежнему глядя перед собой.

Волшебные существа, собравшиеся вокруг феи, ловили ледяной взгляд Малефисенты, ожидая ее приказаний. Казалось, она никого не замечала. Феи инстинктивно склонились перед Малефисентой, дрожа от страха, — на вересковых топях появилась самопровозглашенная правительница.

Из рощицы, скрываясь в кустах, за этой сценой наблюдал Робин. Ему хотелось подлететь к Малефисенте, утешить ее, развеселить какой-нибудь шуткой, чтобы увидеть на ее лице знакомую улыбку. Но он знал, что это бесполезно, фея стала ожесточенной и мрачной. То, что произошло с Малефисентой, полностью изменило ее. Единственное, что он и остальные обитатели этих мест могли сделать, — это не становиться ей поперек дороги. На светлые глаза Робина навернулись слезы, и он улетел подальше, чтобы не видеть всего этого. Когда-то, давным-давно, он потерял Лисандра и Гермию. Теперь, похоже, он лишился и Малефисенты.

На протяжении всего следующего года Малефисента едва ли замечала, что остальные феи, кажется, побаиваются ее. Большую часть времени она проводила в одиночестве или в компании Диаваля, которого почти каждый день посылала в замок узнавать о том, как поживает новый король Стефан и его красавица жена, дочь покойного Генриха. Малефисента изо всех сил старалась подавить приводившую ее в ярость непрестанную боль. Были гораздо более важные вещи, о которых ей следовало позаботиться, — прежде всего состояние вересковых пустошей и подготовка к схватке с поселившимся в замке Стефаном. Сделав все, что было в ее силах, для спасения пустошей, восстановив в них подобие покоя и порядка, Малефисента оставалась задумчивой и зачастую рассеянной. Ей было трудно сосредоточить внимание на вересковых пустошах, в то время как опасность была так близка.

Малефисента сидела на своем троне, поглаживая его шершавые края, когда Диаваль возвратился из очередного полета. Взмахнув рукой, она превратила Диаваля в человека, и тот встал перед ней, нервно поеживаясь и почесывая кожу. Хотя ворон превращался уже десятки раз, ему все еще приходилось заново привыкать к человеческому обличью. Но сегодня, похоже, он чувствовал себя как-то особенно неуютно.

— Говори, — встревожилась Малефисента.

— Я был в замке, — начал Диаваль.