Чтение онлайн

У меня начался мандраж. Меньше чем через две недели мне предстоит выйти на сцену и выступить перед полутысячным залом! При мысли, что все эти месяцы работы ради одного-единственного вечера, я прихожу в ужас!

У меня воспалились десны. Может, Кристина заразила меня какой-нибудь ужасной болезнью? Теперь приходится носить зубную пасту в пенале, чтобы изо рта не воняло. Ни Аманды, ни Эмбертона не видел.

14.00. Сижу в парикмахерской и читаю женские журналы. Мои кудельки намазали какими-то голубыми соплями. Изо всех сил пытаюсь не выделяться, но это нелегко, если ты — четырнадцатилетний мальчик в школьной форме с химической завивкой, которому делают мелирование! Парень из школы Линкольн зашел в парикмахерскую с мамой и презрительно усмехнулся, увидев меня. Наверняка подумал, что я гомик.

Конечный результат несколько менее ужасен, чем я предполагал. Теперь я еще больше похож на девочку — на симпатичную девочку, что, в принципе, неплохо. Но к сожалению, сходство с овцой тоже усилилось. В столовую я не пошел и попросил Геккона принести мне бутерброд с ореховым маслом. Первым, кого я увидел на выходе из корпуса, был Джулиан. У него отвисла челюсть, после чего он посмотрел на меня, как на сочный гамбургер, и промурлыкал: «Приветики, Олли!» К сожалению, вскоре все ребята стали пялиться на меня по очереди, громко блеять и хихикать, прикрывшись учебниками.

19.30. Девочки собрались обсудить мою прическу. Меня засыпали вопросами о каких-то корнях, кондиционерах, увлажнителях и совместимости оттенков, на которые я не мог ответить, но мне жутко нравилось быть в центре внимания. В гримерке Викинг осмотрел меня под яркой лампой и в конце концов сказал, что я выгляжу идеально, похлопал меня по спине и приказал Геккону заварить ему кофе.

У миссис Леннокс трещина лодыжки. У Викинга — трещина пятки. Оба поклялись продолжать репетиции, несмотря ни на что, и завершить все-таки этот монструозный проект.

Во время утренней репетиции в зал зашел Укушенный и прошептал что-то на ухо Викингу. Тот с серьезным видом кивнул, и Укушенный вышел. Тут Викинг дико заорал, остановил репетицию и приказал мне срочно идти в корпус. Когда я пришел, меня ждал Лутули. Он приказал мне сидеть у телефона. Сердце бешено билось. Все признаки были налицо — стряслось что-то ужасное. Я почувствовал желчь, подкатившую к горлу, побежал в туалет, и меня вырвало. Когда я корчился над унитазом, зазвонил телефон. Сплюнув, я бросился к телефонной будке, по подбородку текла слюна. Звонила мама. С ней все было в порядке, но голос был грустный. На заднем фоне кто-то посвистывал. Значит, с папой тоже все в порядке. Я задышал спокойнее. Сквозь всхлипы мне удалось разобрать, что ночью с Вомбат случился инфаркт и дело плохо. Я попытался скрыть облегчение в голосе, но это было бесполезно. С родителями все в порядке — это все, что меня в данный момент интересовало. Мама сказала, что позвонит позже и сообщит новости.

Я вернулся в туалет. Лицо было мертвенно-бледным, глаза красные. Кто-то забыл на раковине пакет с туалетными принадлежностями. Я взял чужую зубную пасту и выдавил полтюбика в рот. Возвращаясь в театр, я напевал песенку, которую папа насвистывал по телефону. Это была мелодия из «Волшебника Изумрудного города» «Динь-дон! Злой ведьме конец!».

Вернулся в театр. Оказывается, Викинг уже раззвонил всем, что моя бабушка при смерти. Когда я вошел, девчонки начали душить меня в слезливых объятиях, а ребята — сочувственно хлопать по спине. Я же немедля приступил к делу и спел «Где любовь» под оглушительные аплодисменты. (Дай бог через две недели будет то же самое.)

17.00. Состояние Вомбат без изменений.

В сотый раз за этот год с радостью сообщаю, что Верн вернулся. На первый взгляд он выглядит нормально. Волосы отросли, глаза ясные, взгляд менее безумный. Он был рад меня видеть и пожал мне руку, старательно выговорив по слогам «как-по-жи-ва-ешь?», словно запрограмированный робот.

Лутули попросил нас быть с Верном подружелюбнее, насколько это возможно. Он даже пытался подкупить нас, сказав, что, если к концу семестра Верн не отправится в психушку, он разрешит нам попить чаю с бутерами в комнате старост. Жиртрест так воодушевился этой перспективой, что предложил застелить Верну кровать и угостил Роджера вяленым мясцом.

Вомбат по-прежнему держится.

Гоблин напал на след. С великой радостью он сообщил нам, что видел Эмбертона с Амандой, которые тискались под деревом у запруды. Он также сказал, что здоровяк Ричард Мулман из сборной старшеклассников по регби влюбился в Кристину, но та ответила, что любит меня. По мнению Гоблина, до моей смерти осталось всего несколько часов. (Два года назад Мулмана чуть не исключили из школы за то, что он засунул бутылочку от шампуня в задницу первокласснику.)

20.00. Дебру Уитакер (по иронии, она играет лондонскую проститутку) отправили домой. Ее застали в комнате Бена Коттерела в одном нижнем белье. Коттерела исключили из старост и наказали шестью ударами розг. Викинг прочел пламенную речь о дисциплине перед участниками пьесы, потом крикнул: «С первого куплета, да поживей!» — и вернулся в зрительный зал с сигарой, кофе и блокнотиком. Каждый день новые происшествия.

Жиртрест считает, что Джефф Лоусон на грани самоубийства из-за истории с Амандой и Эмбертоном. Я громко рассмеялся в ответ — приятно узнать, что плохо не одному мне.

Вомбат не хуже, чем вчера.

На уроке истории мистера Леннокса Кристина трогала меня ногой под столом. Урок был посвящен Великому треку. [47] Африканеры считают Великий трек важнейшим событием в истории своей цивилизации, и в честь храбрых буров, покоривших дикую и бесплодную землю во время бегства от англичан, воздвигнут монумент фортреккерам. [48] Поскольку теперь африканеры руководят страной, мы, очевидно, должны писать кипятком, слушая все эти истории о телегах с волами и «новом народе». Мне лично в сто раз интереснее читать надписи на стене туалета. Леннокс считает, что большинство так называемых фортреккеров на самом деле были нищими преступниками, скрывавшимися от закона, — они просто воспользовались случаем перебраться на ту сторону высокогорья. Хотя он и добавил, что, если мы хотим сдать выпускные экзамены и когда-нибудь попасть в университет, нам лучше об этом не заикаться. К сожалению, полурока я пропустил, пытаясь отодвинуться подальше от Кристины — кажется, у нее ног больше, чем у осьминога.

14.30. Решил, что нельзя пропускать прием у доктора Зу два раза подряд. Он и так уже послал письмо Укушенному и нажаловался, что я не пришел на прошлой неделе. Я рассказал ему про Вомбат и ее инфаркт. Он на целый час завел речь о том, какую роль играет бабушка в развитии мальчика-подростка. В какой-то момент я отключился и под присвист его шепелявых согласных стал мечтать об оглушительных аплодисментах, восторженных зрителях и о том, как раздаю автографы сборной старшеклассников по регби.