Чтение онлайн

Ковровая дорожка на лестнице была протерта почти до дыр.

– Майкл, это инспектор Резник. Я поднимаюсь наверх. Моррисон был в спальне. Он сидел спиной к стене между двумя кроватями. Как понял Резник, кровать у окна принадлежала Диане, около нее стояла фанерованная тумбочка с будильником, двумя кружками и книгами: одна, в бумажном переплете, о стрессе, другая, в блестящей цветной обложке, о самоутверждении. На второй кровати около подушек куча мягких игрушечных зверюшек, в ногах лежала подушка с вышитой разноцветными нитками кошкой. На кресле с прямой высокой спинкой лежали тоненькие книжечки с красивыми обложками: «Мишки-игрушки, от 1 до 10», «Невидимый мешок Морриса». На обеих кроватях также были разбросаны страницы, вырванные из альбомов и тетрадей с наклеенными вырезками из газет, которые Майкл Моррисон принес снизу. Он сидел в окружении семьи, разорванной на куски. Своей первой семьи. На Резника он даже не поднял глаз. Между коленями он крепко сжал наполовину опорожненную бутылку виски. – Майкл.

Глаза поднялись к нему, но взгляд тут же метнулся в сторону. В левой руне Моррисона была кукла с плоским лицом и похожими на солому волосами, в полосатом, желтом с красным, платье.

– Майкл.

В правой он держал хлебный нож с волнистой режущей кромкой.

Резник осторожно, чтобы не напугать и не привлечь внимания к своим рукам, наклонился к нему.

– Это моя вина, – неожиданно произнес Моррисон.

– Нет. – Резник покачал головой.

– Моя вина!

– Нет!

Заметив, как остекленели глаза Майкла, Резник рванулся за ножом, но опоздал. Резким движением Моррисон хотел проткнуть куклу, промахнулся и вонзил его глубоко в свою ногу. Он удивленно замер, глубоко вздохнул, и тишину дома потряс отчаянный вопль.

– Боже! – воскликнул Резник, глядя, как Моррисон вытащил нож и, разжав пальцы, уронил его на пол.

Он дотянулся ногой до ножа и толкнул его по ковру за пределы досягаемости. Из раны в ноге по брюкам хлынула удивительно яркая кровь.

Резник повернул ручку и открыл окно:

– «Скорую»! – закричал он. – Быстро!

Затем сбросил с кровати одеяло и стал снимать простыню, чтобы сделать жгут.

– Благодарю вас, – еле слышно прошептала Лоррейн, повернувшись к Резнику.

Здесь, в больничном коридоре, среди снующих сестер и врачей она выглядела скорее чьей-то дочерью, но не женой. Если у нее на лице и был какой-либо макияж, то она давно уже смыла его своими слезами. Ее руки ни на минуту не оставались спокойными и все время метались, как мотыльки.

– Я не сделал ничего заслуживающего благодарности.

– Доктор сказал, что, если бы не вы, Майкл потерял бы много крови.

Резник кивнул. Рана оказалась около двух дюймов глубиной и на удивление чистая. Все говорило за то, что его вряд ли оставят в больнице на ночь.

– Пойдемте, – предложил Резник, – я отвезу вас домой.

– Я не могу, – взмах руками, – я не поеду без Майкла.

– Он сейчас спит, а когда проснется, его осмотрят и позвонят вам.

– Все равно.

– Здесь вы ничем не можете ему помочь. И, если не отдохнете сами, не сможете сделать ничего хорошего для него, когда он вернется домой.

Он был уверен, что она готова спорить и дальше, но у нее не осталось больше сил. В течение двух последних дней она перенесла исчезновение приемной дочери и госпитализацию мужа из-за им же самим нанесенной раны. Резник видел, что если она останется здесь, то просто свалится с ног и ему придется нести ее на рунах. Поэтому он подошел и обнял ее за плечи.

– Я отвезу вас.

На пути от машины до дома она несколько раз споткнулась. На лужайке стоял только один фотокорреспондент с камерой наготове, чтобы заснять «Лоррейн Моррисон, падающую в обморок на лужайке перед своим домом». Но она собрала все оставшиеся силы и лишила страну сенсационного снимка для первых полос газет. Резник терпеливо дожидался, пока она найдет ключи от дома. «Моя вина» – эти слова Майкла не выходили у него из головы, и он пытался понять, что тот имел в виду.

– Судя по вашему виду вы можете проспать целую неделю, – обратился старший инспектор к Лоррейн в прихожей.

– Как бы мне хотелось, чтобы так и было. – Она слабо улыбнулась. – На самом же деле, сомневаюсь, что смогу заснуть даже на минутку.

– Когда вы последний раз ели? – Резник прошел следом за ней в дом.

– Я не помню.

– Хорошо, присядьте здесь, а я посмотрю, что мне удастся найти.

Она снова попыталась спорить, но силы покинули ее. Резник оставил ее в комнате. Кухня выглядела так, будто сошла с рекламы модного журнала. Резник с грустью подумал, что такую кухню мечтала бы иметь Элен в их доме. Хотя у нее были желания, идущие гораздо дальше. Поэтому-то она и сбежала с процветающим агентом по торговле недвижимостью, имеющим дачу в Уэльсе и «вольво» – достаточно вместительный для супружеской измены на заднем сиденье. «Господи, Чарли! – подумал Резник, разбивая в миску яйца, – ты еще изображаешь из себя праведника».

Когда он вернулся в комнату с омлетом и кофе на подносе, Лоррейн крепко спала прямо на полу, поджав под себя ноги. Улыбнувшись, он поставил поднос рядом с ней и потихоньку направился в двери. Он поворачивал ручку, когда услыхал ее голос.

– Куда вы уходите?

– Поставьте это в микроволновую печь, чтобы разогреть, когда решите поесть.

– Вы сейчас смотрели на меня?

– Только один взгляд.

– Странно. Мне показалось, что кто-то стоит надо мной. Смотрит. Это меня и разбудило.

– Послушайте. Раз уж вы проснулись, то можете поесть, пока еда горячая.

Лоррейн с подозрением посмотрела на омлет и безразлично поковыряла вилкой. Но стоило ей проглотить первый кусочек, как к ней вернулся аппетит.

– Что в нем? – удивленно спросила она.

– О, ничего особенного. Помидор, лук, небольшой турнепс, который я натер, чеснок. Боюсь, что я порезал остатки вашего бекона. Да, и еще я извел все, что оставалось от сливок.

– А что это сверху?

– Сыр пармезан. Я посыпал его сверху после того, как добавил сливок. Если на последние две минуты вы поставите омлет под гриль, получается вот такая корочка.

– Где вы научились всему этому? – Она смотрела на него с удивлением и недоверием.

– Специально – нигде, – Резник пожал плечами, – полагаю, просто нахватался всего понемногу.

– Я научилась готовить у матери.

– О, если бы я учился у своей, везде обязательно присутствовали бы укроп и ячмень и так много клёцок, что я был бы в два раза толще, чем сейчас. Если это вообще возможно.

– Вы совсем не толстый, – вежливо сказала Лоррейн.

– Нет, – улыбнулся Резник, – у меня просто избыточный вес.