Чтение онлайн

В ответ так и хотелось рассказать, что за это время кто-то разгромил мою квартиру, наведался в отель, и теперь я вообще живу у босса. Вряд ли в категории бед это дотягивало до скачков давления, но продолжать агонию не было никакого желания.

Утомительная игра в обиду заканчивается быстрее, если играть в одни ворота. И я сыграла. Признала, что была не права, что дочь из меня так себе и как пример для будущего поколения ни на что не гожусь. Было несложно. Голос не дрогнул, и нос, как у известного мультяшного персонажа, не вырос.

Прием сработал безотказно. От удивления у мамы временно пропала речь. Я слышала в трубке лишь: «Э-э...» и «А-а...». А когда я дополнила, что чувствую себя хорошо и беременность проходит отлично, она сама свернула разговор. Напомнила лишь, что у воронежской тетки скоро день рождения, и пожелала спокойной ночи.

Это была не самая наша душевная беседа. Раньше после подобных я много часов чувствовала себя паршиво, а иногда даже срывалась – приезжала и просила прощения лично. Это были не поддающиеся никакому логическому объяснению акты мазохизма. Без понимания, за что извиняюсь и когда успела обидеть. 

От маминой фирменной заботы не лечило ни расстояние, ни время. Возраст тоже был бессилен. Но в этот раз, стоило убрать телефон, я почти тут же забыла, о чем только что говорила.

Будто потолок, стены и вся мебель в квартире Абашева были им самим, раскиснуть не получалось. Слезы отказывались течь из глаз. Совесть почему-то не мучила, а на душе вместо ядовитой жалости к себе царило волнение.

Чудовище обещало остаться на ночь в офисе, но я ждала. Он клялся не прикасаться ко мне, но я не верила. От волнения чуть не насыпала соль вместо сахара в чашку с чаем. Два раза накрасила и смыла тушь с ресниц. И для чего-то подперла дверь своей спальни стулом.

Справиться с эмоциями не помог даже шутливый разговор с малышом. Я гладила свой живот, рассказывая ребенку, как нам весело будет вместе. Обещала Диснейленд и целую коллекцию машинок или кукол.

Но, когда ни в одиннадцать, ни в двенадцать хозяин дома так и не появился на пороге, все волнение сдулось, как воздушный шарик.

Куда мог отправиться ночевать мой босс, было яснее ясного. Я еще помнила адрес той девушки, которой посылала от его имени цветы. Не забыла и то, с каким восторгом на Марата смотрели другие женщины.

Кто-кто, а Абашев точно не относился к категории сирых и убогих, которым приходилось напрашиваться в гости, чтобы переночевать. Наверняка в его телефонной книге не было ни одной женщины, способной сказать «нет».

Для меня это, конечно же, был повод порадоваться. Впервые за неделю появилась возможность хорошо выспаться. Но сон не шел. Мысли соскакивали на то, о чем думать не следовало. И никакой подсчет баранов не спасал.

Так, в очередной раз не выспавшись, я и поехала в офис. С водителем за рулем вместо Марата. С мечтой о кофе и уже привычным килограммом тонального крема, только теперь ещё и под глазами.

Ума не приложу, как смогла бы настроиться на работу и тем более на сегодняшнюю презентацию. Однако придумывать ничего не пришлось. Я просто открыла своим ключом дверь приемной. Сбросила на стол сумочку. А потом бодрость настигла меня сама. С шумом воды в душе, с веселым пением и видом полуголого и красивого как божество начальства, вальяжно продефилировавшего из ванной комнаты к шкафу в одном полотенце на бедрах.

Челюсть пришлось поднимать рукой. Буквально!

– У нас новый дресс-код? – Наверное, стоило молчать, а еще лучше – рвануть к себе или отвернуться. Так откровенно пялиться на полуголого босса было как минимум неприлично. Но я ничего не могла с собой поделать. В стороне стоял разложенный диван со смятым постельным бельем. Впереди – покрытые блестящими каплями широкие плечи, и ни одной посторонней женщины рядом. Ни одной любовницы, с которой в моих фантазиях Монстр сегодня провел ночь.

– Нравится? – Марат обернулся. – Подумываю для своей помощницы такой ввести. Только без полотенца. Как считаешь, ей пойдет?

– Какое счастье, что меня с недавних пор понизили до секретарши.

Полотенце упало на пол, и, заливаясь румянцем, я все же отвернулась.

– Как понизил, так могу и повысить. – В тишине послышался стук вешалок, шелест ткани и звук застегиваемой молнии. – Только, боюсь, работать придётся в закрытом кабинете и в основном физически.

Дверца шкафа хлопнула, и сразу же за спиной раздались шаги.

– Как спалось в одиночестве, маленькая?

От этого изменившегося, мягкого тона меня пробила дрожь. Вроде бы никто не дрессировал, но уже, как собачка Павлова, реагировала на эту интонацию.

– Сном младенца. Сладко и без сновидений.

Пока не оказалась припечатанной к очередной стене, я резко рванула к двери и остановилась только в приемной.

– И не скучала? – Глядя мне в глаза, Марат принялся медленно, лениво надевать рубашку.

– Так радовалась, что поскучать не нашлось времени.

Не смотреть было сложно. Белая ткань скользила по литым мышцам, будто гладила. Идеальные кубики на животе напрягались от каждого движения. А косые мышцы своей идеальной «V» так и манили опустить взгляд ниже пряжки ремня. Так и указывали.

 Никогда не видела мужской стриптиз, но сомневаюсь, что даже самый откровенный танец смог бы сделать со мной то же, что сейчас творил собственный босс. Колени опять постигла какая-то странная болезнь, язык превратился в бесполезную штуковину, и даже разрывающийся от звонка телефон не мог заставить отвлечься.

– Эх, а я надеялся, что обо мне хотя бы вспомнят. – Так и не застегнув все пуговицы до конца, Чудовище потерло шею и довольно улыбнулось. – Ну хотя бы кофе я заслужил?

Будучи точно уверенной, что сейчас скажу «нет», я открыла рот. Что-то произнесла. И только потом поняла, что ответила «да».

– Чудеса. И даже без слабительного и мышьяка? – улыбка Марата стала еще шире и еще довольнее. Он словно не кофе у меня выпросил, а сердце, душу и мою безвольную тушку.

Теперь ответом так и напрашивалось: «С тем и другим». Я бы еще снотворного сверху добавила, чтобы уснул и не мучил меня своими вопросами и взглядом.