Чтение онлайн

Ладно, а вы представляете, нам-то каково, всякое терпенье лопается. Мы-то мучаемся изо дня в день, круглые сутки, без роздыху. Вот вы тут сидите, слушаете нас, а только мы за дверь - забыли про нас, и всё.

Конечно, бывает, мы и порадуемся немножко. Разве мы когда-нибудь говорили, что нет?

У Малыша сегодня прорезался ещё один зуб. Не думайте, нам приятно. Но это не меняет всего остального.

Как? Доктор, мы ведь живем не только настоящей минутой, как птицы небесные. И рады бы, да нельзя. Есть же все-таки память, и надежды. И страхи тоже.

Боимся вас? Да с чего нам вас бояться, доктор?

Чувства - это одно. А разумный совет - совсем другое. Доктор Гринвич за вас ручается. Мы уверены, наша группа вас полностью оправдает.

Мы боимся Малыша.

Понедельник Еще бы нам не хмуриться. Он опять запил. Мексиканскую водку. Самогон "Южная отрада". И ещё какую-то отраву, называется "Луна Джорджии".

Как же мы можем, ведь он уже совершеннолетний.

Нравственным воздействием? Это только на словах легко.

Малыш тоже упрямый, доктор. Вы никак не поймете. Дико упрям. Если пробуешь его остановить, только хуже, совсем удержу нет. Что угодно сделает, лишь бы нам назло.

Даже сам себе делает больно.

Передвижной гриль огородить пришлось решеткой - Малыш стал раскачивать свой манежик и таким манером проехал через всю столовую и положил руки на горячие железки. Он понимал, что делает. Понимал, что они горячие.

Ужасные ожоги. Пухлые ручонки все в бинтах, обе кисти как в перчатках. Но детский врач говорит, шрамов не останется.

Когда-нибудь он по-настоящему себя поранит. Вот чего мы боимся.

Мы даже сомневаемся, может, он теперь уже и не понимает, отчего ему больно. Или, ещё того хуже, какой-то становится деревянный, приучается ничего не чувствовать.

Когда Телма Делара отсюда переехала, Малыш был безутешен. Сколько недель плакал. Помните, мы вам говорили про Телму. В первом классе он с ней больше всех дружил.

Теперь он стал черствый и равнодушный.

Что мы ни захотим сделать, он против. На все, что нам дорого, он плюет.

Вчера вечером вывесил на крыше большой черный флаг, нацепил на телеантенну. Мы чуть себе шею не сломали, пока сняли эту тряпку.

Терпенья! А по-вашему, мы не терпели все эти годы? Всякому терпенью есть предел, доктор, вы про это не слыхали?

Мы наводили справки насчет какой-нибудь специальной школы. Не в лечебницу, конечно. Чтоб он не чувствовал, что его заперли и все такое. Просто куда-нибудь, где люди будут знать, как с ним обращаться.

Это ведь только разумно, доктор, как по-вашему? Когда уж тебя приперли к стене, признаёшь, что потерпел поражение.

Чего мы этим достигнем? Сделанного не воротишь, правда? Но мы же и сейчас стараемся. Какого черта, по-вашему, мы с самого начала к вам обратились? Разве это не доказывает, что мы вам верим...

Уже?

Вторник Вы простудились, доктор?

Голос простуженный. Вам надо поберечься.

Конечно, это к делу не относится, но интересно знать ваше мнение. Как по-вашему, витамин С в больших дозах - это полезно?

Малыш так считает. Он сейчас прямо помешался, только и думает о своем здоровье.

Что ж, все-таки лучше, чем спятить на учении Кришны, как его двоюродная сестрица Джейн. Ходит вся разрисованная синей краской, и вообще.

Не родная сестра Берта. Двоюродная. Малыш глотает в день по пятьдесят таблеток витамина C. И все равно вечно простужен.

Да, в некоторых отношениях разборчивый. Ел яйцо всмятку, и его стошнило, потому что белок был слишком жидкий. И ни за что не хочет поцеловать тетю Рэй, это мать Берта, - говорит, у неё на щеке черная родинка.

Нет, не выдумал. Родинка и правда есть. Господи, мальчик же не сумасшедший.

Но нам кажется, настоящая причина не в этом.

Рэй добрая душа, но с Малышом надо уметь обращаться. Сперва нужно заслужить его доверие. Он не изнеженный, но очень чувствительный, не по годам развитые дети все такие.

Нельзя просто кинуться к нему с объятиями. Сперва надо стать на колени, чтоб вы были не выше, а смотрели ему в глаза, и заговорить с ним. А уж потом можно и притронуться.

Некоторые дети любят, чтоб их запросто обнимали и целовали, сразу идут к вам на руки, вот хоть Берт. Дети все разные. И они понимают куда больше, чем кажется, даже когда ещё и говорить не умеют. Мы-то это уже знаем.

Право, доктор, даже странно, с чего вдруг вы такое говорите. Если мы друг друга не совсем поняли, давайте сразу внесем ясность. Малыш не сумасшедший.

У нас нет вашего врачебного опыта. Но уж сумасшедшего от не сумасшедшего как-нибудь отличим.

Ясно, можем привести пример. Недавно Малыш нам сказал, вот уже два года по дороге в школу, когда он садится в автобус, он слышит голос. И этот голос говорит: "Садись с левой стороны. А то умрешь". Или: "Садись с правой стороны. А то умрешь". И Малыш заранее никогда не знает, что ему в это утро велит голос.

Верно. Но слушайте дальше. Мы, конечно, расстроились. Малыш нам об этом сказал утром за завтраком, перед школой, просто так, между прочим, а у нас душа в пятки ушла. Когда кто начинает слышать голоса и они грозят смертью, если их не послушаться, это не шутка.

А потом мы сообразили задать Малышу один вопрос. Бывало ли, спрашиваем, что голос велит сесть слева, а там все места заняты? И пришлось тебе сесть справа?

Малыш и отвечает - ясно, бывало. Сколько раз. И как же тогда, спрашиваем. А сами думаем, заметил ли Малыш, что вот он не послушался голоса и все равно не умер.

А Малыш весело отвечает - ну, тогда голос говорит: "Сегодня не считается".

Что вы на это скажете, доктор?

Ну, ясно же. Занимайся вы своей сомнительной профессией хоть сто лет, спорим, не найдете примера нагляднее, сразу видно разницу - где психоз, а где невроз. Понятно, что мы имеем в виду? Психопат не услышит, чтоб в последнюю минуту голос ему сказал - сегодня не считается.