"Малыш"
Шрифт:
ОНА!!!
Я задохнулся, пытаясь преодолеть алкогольный кумар.
Женя спрыгнула с байка, делая шаг в тень и ложась спиной на стенку ангара...
Я брежу? Да это, правда, она! Или я уже вижу то, что хочу видеть? Пока поток мыслей проносился в моей голове, как бурная река, тело напряглось, требуя её рядом! Прикасаться ней...
Любимая моя…
Так близко…
С ним?!
«Может быть съем его на днях…»
Шок и ревность добавились к моему и так раздираемому эмоциями пьяному всклокоченному состоянию, и мне окончательно снесло крышу. Я должен прикоснуться к ней… Почувствовать, что она реальна…
И что она моя.
Моя!
Хлопнув дверью тачки, я подлетел к ней, впечатывая в стену своим телом. Вдохнул самый вкусный на земле запах.
Да!
Вскрикнув он неожиданности, она сразу же обмякла в моих руках, окончательно отключая мои тормоза. Я зарычал кусая, целуя эту шею и плечи, ослепленный эмоциями.
Всё исчезло… Только ощущение ее близости… Ее стон… и запрокидывая голову она подставила мне шею... и мне совершенно оторвал голову ее этот капитулирующий жест... Мои глаза закрылись от удовольствия ощущать ее...
– Малыш…
И только далеко на границе сознания я слышал:
– Дэн! – Ольга, тревожно, истерично…
– Зорин! – Орцов, отчаянно…
– Какого хе*а?! – разъяренно… Макс?!
Кто-то вырвал ее из моих рук, и тут же чей-то кулак прилетел мне в скулу. Особо не разбираясь, я со всей дури врезал в ответ. Глаза ослепил дальний свет фар. Не соображая, я почти ничего не видел, действуя интуитивно. Приложив ему пару раз, я пропустил ослепляющий удар сзади. И еще неожиданный - сбоку.
Мельком я выхватил, что рядом со мной Орцов. А потом было сплошное месиво – кулаки, колени, ботинки… Мы с другом охренительно проигрывали численно. Я слышал, как материлась Ольга и что-то кричала Женя, шумел народ вокруг. Все было на автомате, пока очередной удар в челюсть не погрузил меня в непроглядную темноту.
Глава 2.7 - Новые правила
Свет резал сквозь веки, отдаваясь неприятными ощущениями в голове, горле, да и всем остальном теле, каждое движение было болезненным. Вчерашний день, а особенно вечер, пульсировал пустотой и тупой болью в висках.
Не помню…
– Ооо...
Это что - Я сейчас прохрипел? Что с моим голосом?
Мои глаза открылись.
– Да-а-а… - раздалось рядом.
Проморгавшись, я с трудом повернул голову на голос. Юрыч лежал на другом краю моей кровати. Губы и левая бровь разбиты, под глазом приличный синяк. Он тоже разглядывал меня, сдерживая смех. По всей видимости, видок у меня примерно такой же.
– А ты красавчик... – прохрипел я.
– Зубы целы?
– Мхм… Ну ты, Зорин, сказочный долбо*б...
Мы начали закатываться от смеха, корчась от боли и хватаясь за бока. Эти болевые судороги почему-то веселили еще сильнее. Поржать после драки - отлично снимает стресс и напряженку. Когда первая истерика закончилась, мы синхронно протяжно простонали.
– Зорин, прекращай, тебе нельзя так ржать – у тебя сотрясение, – сполз с кровати Юрыч.
– Нихе*а не помню... – потряс я головой, морщась от чувства накатывающей тошноты.
– Расскажи в двух словах.
– С какого момента?
Я прокрутил в мозгу остатки воспоминаний о вчерашнем вечере. «Паутина». Вискарь. «Обмен любезностями» с Орцовым. Трасса. Ангар. Макс. Женя...
О, мой Бог… ОНА ЗДЕСЬ!
– Туманова здесь... – констатировал я со стоном.
– Да.
– Расскажи с момента, как она оказалась у ангара.
– Ну… Ты вылетел – бэтмен хе*ов – из тачки и впечатался в нее так, что мы думали трахнешь ее прямо там, на глазах у почтенной публики. Она и сообразить ничего не успела. Увидев реакцию Макса и зная тебя, мы с Ольгой поняли, что Женька сейчас окажется в эпицентре ядерного взрыва, и вдвоем еле вырвали ее из твоих лап. Макс тебе втащил. И, не обижайся, но ты, б**ть, напросился на это, друг! Ты, недолго думая, ответил ему бодрой «двоечкой». Он немного потерялся, и тут сорвались Сёмины чуваки, и не поверишь – младший Гайченко. Они с Максом вместе тусуются. Ну, тут и я не стерпел и, надеюсь, сломал нос «Владику»! А дальше… нас задавили числом и задорно пинали, пока Семён не среагировал на этот беспредел и не оттащил их. Надо сказать ему спасибо — среагировал быстро. Иначе бы лежать нам в больничке с отбитыми почками и переломанными ребрами. За сотрясение скажешь отдельное спасибо Владу. Это он приложил тебя сзади.
– Сука… – протянул я.
Сотрясение отдавалось тошнотой. Или это похмелье?
– Ты был в нулину… не представляю как доехал вообще до ангара! Какого черта ты залез в таком виде в тачку? Что за тачка, кстати?
Да, нормальный я был. Пиво было лишним, это — да.
– Потом расскажу. А дальше?
– Дальше подоспел Зимин и, разрулив ситуацию с Семёном, мы впихнули тебя в тачку. Сёма помнит, что ты по-особенному относишься к Жене, но к тебе есть претензии, брат! Ты беспредельно поступил с их точки зрения. Макс не удовлетворен, и конфликт не замят. Единственное, Сёма запретил остальным вмешиваться, это теперь только ваше личное с ним.
– На*уй их точку зрения! Я, б**ть, тоже ни*ера не удовлетворен. Что было дальше?
– Мы приехали сюда, и вызвали врача. Ушибы, ссадины, сотрясение, алкогольное отравление, - усмехнулся он на последнем. – Вердикт – жить будешь! Но первые дня три хреново будешь жить.
– А Женя?... – спросил я, рискуя нарваться на приступ гнева.
– Я еще с ней не разговаривал, но, думаю, она испугалась за нас. Ольга говорит, что выглядело все очень жестко. Она звонила Женьке, сказала, что мы в порядке. Семён по моей просьбе прикрыл вчера тему с заездом. Макс был в тройке, а ты, хоть и был не в форме, хорошо приложил ему.