Чтение онлайн

В воде ещё ничего, она тебя скрывает, а вот выходишь на песок - и как-то неуютно. Я не могла раскинуться для загара на песке, как мама, а всё норовила скукожиться - и она это заметила. Когда мы закончили пляжничать, переоделись "обратно" и сели на скамейку под навес - лизать мороженое, она спросила меня напрямик - что с тобой, дочка?

Я простодушно объяснила, вперёд оглянувшись вокруг. Мама поцокала языком:

– Как тебе в кабинке переодеваться, она же тебе по пояс, всю писю видно!

– Но мне не в кабинке стрёмно было, а выйдя!

– Я понимаю, но что ты сделала в кабинке? Ты разделась - и только. То есть сняла с себя часть одежды, не надев ничего взамен. Сняла не всё, но у тебя появилось ощущение раздетости, ухода от приличности "вниз", и продержалось всё время, до одевания.

Надо было, как вот я, да как это сделать? Помнишь, как я переодевалась? Я сперва...

Прежде чем продолжить, она опасливо оглянулась и понизила голос - незачем всяким дяденькам слушать женские о женском разговоры. А вы теперь понимаете, почему я так подробно описала маму в кабинке?

– Сперва раздеваюсь донага и остаюсь так ненадолго, чем-то занимаясь, чтобы лучше, глубже ощутить, "прощутить" себя нагой. Конечно, мне при этом неуютно, стеснительно, стыдновато - кабинка с тоненькими стенками, вокруг масса народу, половина дяденек, снизу открыто - ужас, да и только! Особенно нехорошо мне было, когда я голой открывала дверцу, тебя выпроваживая, сердце так стучало, так стучало - не заметила? Есть люди, которым так неймётся переодеться, что лишь дверца приоткрываться начнёт - распахивают силком и врываются. Да и просто взгляды, хоть и в спину - не сахар для женщины, обжигают. Я очень охладилась за то время, пока голевала.

Зато что случилось потом? Правильно - я оделась. Пусть всего лишь в бикини - но оделась, наготу где надо прикрыла. И в меня вошло ощущение одетости, если и не полной, то до черты приличия и выше. Купальник стал меня как бы согревать, а сперва холодком обозначил себя там, где нужно прикрывать. И мне комфортно на весь "заплыв". Поняла?

Я слушала и не верила своим ушам. Похожие объяснения, после которых мир становился понятнее и роднее, я доселе слышала только от папы. Молодец, мамка! Впервые она папе не уступила - и не только моему, но и всех тех мальчишек, что своими отцами хвастают.

Впрочем, папа, так или иначе, не мог бы тут проявить свою мужскую мудрость ("му-му", как иронично именует мама). Как бы он стал со мной в одной кабинке переодеваться? Да мужчины и менее стыдливы, чем женщины, он бы меня просто не понял.

Зато папа подсказал нам, как быть. Впредь на пляж надо ходить не с сумкой, а с фибровым чемоданчиком, довольно толстым - там и еду нести можно ("О пиве и не мечтай!" - предупредила мама). Кладёшь его в кабинке на песок, дочка взбирается - и на манер взрослых показывает наружу одни свои голени. Переодевайся - не хочу!

Мы попробовали - и всё получилось лучше некуда! Мало того, о чём говорила мама, я заметила, что, тяня-потягивая время нагишом, я чувствую ослабление стыда и дискомфорта, как бы "акклиматизируюсь", в чём есть (ну, в чём мать родила). Даже всплывают в памяти те "незапамятные" времена, когда я бегала летом, не заморачиваясь заботами об одежде, ещё не воспитали во мне стыдливость. Прохладившись и попривыкнув стоять нагишом, я потом, в трусах, чуяла себя одетее тех юных модниц, что прячут непонятно что под лифчиками-нагрудниками, зато попки терзает полоска стрингов, выковыривай её всю дорогу - мода!

Вот это и был тот самый первый случай проявления маминой мудрости, о котором я обещала вам рассказать.

Ну, ещё малость дополню. Мама немного рассказала мне о своём детстве. Как-то, слегка подрастя, она захотела испытать свою волю и начала по утрам обливаться холодной водой - летом, естественно. Опосля не вытиралась, а ходила нагишом, высыхая. Чтоб не скучать, приурочила высыхание к заправке постели, а там и зарядочные упражнения стала выполнять. Тело заряжалось энергией, в одетом виде обретало какую-то уверенность.

Потом девочка (моя будущая мама) догадалась гимнастировать не только после обливания, но и до - разогреваясь. И хотя это можно было делать одетой, что-то шепнуло ей раздеться донага уже сейчас. Родители, мои бабушка с дедушкой, её водные процедуры уважали и как бы внимания не обращали. Наступила осень, стало прохладно, и тут выяснилось, что воли у девочки на более холодную воду не хватает. Однако ей так полюбилось ходить по утрам совсем-совсем нагой, что она так и продолжила - а воду лила вхолостую, ради звука лишь, чтобы взрослые продолжали ей не мешать. А уж как подружки расширяют глаза и открывают рты, когда рассказываешь им, как ты делаешь утреннюю зарядку!

Поначалу утреннее оголение вызывало негативные чувства - родом из того раннего детства, когда родители приучают дочку к стыдливости. Приходилось себя преодолевать, но когда-таки одеваешься - словно "в свои сани садишься", охватывает неизъяснимое чувство уюта. Никогда бы не заподозрила такой нежности в повседневной своей одежде!

Даже спать стала без ночной рубашки, чтобы продлить обнажённость, сладостное её ощущение.

А дальше... В одно прекрасное утро, когда наготе положено было смениться одеванием, девочка с удивлением почувствовала, что она и без того "в своей тарелке", так что одежду надевает словно верхнюю на уже одетое тело. Вот как закалилась!

Пошли всякие мелкие девичьи хитрости, чтобы при любой возможности "давать коже дышать". Ну, это я сама пойму, когда подрасту. А закончила мама свои воспоминания курьёзным одним случаем.

Решила однажды утром спуститься за газетами. Всунула ноги в тапки, отворила дверь, вышла. Уже запирая, взглянула случайно в... вернее, НА "глазок", а он спереди выпуклый, всё увеличивающий, и обмерла. Она же вся нагая, а груди - во! Соврал "глазок" и напугал, они крохотные. Так привыкла к наготе, что забыла одеться. А если бы и по дороге никто не попался, так бы газеты и принесла, не поведя ухом. Может, опосля бы испытала ужас - сильный, вплоть до подкашивания коленок и нестерпимого позыва пи-пи.