Чтение онлайн

Джошуа остался стоять на месте, не выпуская запачканной кровью дубинки.

— Эй, — послышался приглушенный голос из травы, — помоги мне!

Джошуа нашел у себя на лбу шесть точек и нарисовал два пересекающихся треугольника. А потом медленно зашагал по траве.

— Эл и дьявол, — причитала голова Худого. — У меня рот полон травы. Подними меня.

Сначала Джошуа нашел тело юноши. Он наклонился и заметил красную, окровавленную кожу на груди, а под ней какую-то зеленую массу, сквозь которую просвечивали бледные коллоидные ребра. А еще глубже виднелись прозрачные механизмы и светло-голубая жидкость, пульсирующая в тонких трубках, окруженных органическими материалами и металлом.

Голова Худого уткнулась носом в траву, челюсти непрестанно шевелились, а волосы на затылке стояли дыбом.

— Подними меня, — сказала голова. — За волосы, если тебе противно, но подними.

Джошуа повиновался. Из носа и рта Худого сочилось что-то зеленое. Глаза моргали.

— Вытри мне чем-нибудь рот. — Джошуа наклонился, сорвал пучок травы и выполнил просьбу Худого.

— Жаль, что ты меня не послушался, — сказала голова.

— Ты из города, — заявил Джошуа, вращая головой вправо и влево.

— Перестань, у меня все кружится перед глазами. Отнеси меня в Мандалу.

— А меня впустят?

— Да, черт возьми. Я твой пропуск.

— Если ты из города, зачем тебе впускать меня или кого-нибудь другого?

— Отнеси меня туда и получишь ответ на свой вопрос.

Джошуа поднял голову на вытянутой руке и внимательно ее осмотрел. Потом медленно опустил, перевел взгляд на крытые сады, идущие по периметру города, и сделал первый осторожный шаг. Но уже в следующее мгновение остановился. Его трясло.

— Быстрее, — простонала голова. — Я истекаю.

Джошуа ждал, что город ощетинится против него, но все оставалось спокойным.

— Я встречу девушку? — поинтересовался Джошуа.

— Иди вперед, никаких вопросов.

С широко распахнутыми глазами и тяжестью в животе Джошуа вошел в город.

— Все получилось гораздо проще, чем ты ожидал? — спросила голова.

Они стояли на огромной зеленой аллее, окруженные ярким, но отфильтрованным светом, словно на дне неглубокого моря. Вокруг высились четырехгранные пилоны. Их венчали хрупкие арки, сходившиеся высоко над головой оранжево-черным куполом, похожим на знак, который Джошуа видел на груди Худого. Пилоны поддерживали четыре этажа, что выходили во двор. Галереи были пусты.

— Оставь меня здесь, — приказал Худой. — Я сломан. Кто-нибудь проедет мимо, и меня починят. Пока ты можешь свободно погулять по городу. Тебя никто не обидит. Может быть, встретишь девушку.

Джошуа с некоторой опаской озирался по сторонам.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — заявил он. — Я боюсь.

— Почему? Из-за того, что ты ненастоящий мужчина?

Джошуа уронил голову прямо на твердую мостовую, она вскрикнула и несколько раз перевернулась.

— Откуда ты знаешь? — с отчаянием в голосе спросил Джошуа.

— А теперь ты меня запутал, — отозвалась голова. — Что я говорил? — Голова замолчала, и ее глаза закрылись.

Джошуа осторожно потрогал голову ногой. Она лежала неподвижно и помалкивала. Кузнец выпрямился, пытаясь определить, куда бежать. Лучше всего покинуть город. Ведь теперь он стал грешником. Город обязательно вышвырнет его вон. Возможно, он его заклеймит, как заклеймил Худого: Джошуа вдруг захотелось оказаться за пределами города, там, на траве, в окружении врагов, но понятных ему врагов.

Солнечные лучи указали ему путь к входной арке. Он бросился к прозрачному выходу и остолбенел: полис не выпускал его. Вне себя от ярости, Джошуа выхватил дубинку и ударил по огромным шипам. Они протяжно загудели, но легко выдержали его атаку.

— Пожалуйста, — молил Джошуа, — выпустите меня, выпустите отсюда!

Услышав за своей спиной шум, он обернулся. Маленькая колесная тележка осторожно подхватила голову Худого и поставила на настил. А потом быстро покатила прочь.

Джошуа расправил плечи и закричал:

— Я боюсь! Я грешник! Я вам не нужен, отпустите меня!

Постепенно дыхание Джошуа восстановилось, он вновь обрел способность размышлять, страх отступил. Почему город впустил его, даже в компании с Худым? Он встал и засунул дубинку за пояс. Ведь должен же существовать ответ на этот вопрос. Ему нечего было терять — в худшем случае жизнь, которая не доставляла большой радости. Радости... «Но город может эту радость вернуть, — неожиданно вспомнил Джошуа, — ведь он обладает способностью к исцелению, которую утратили люди».

— Ладно, — громко сказал Джошуа. — Я остаюсь. Будь что будет!

Он пошел по аллее, пока не оказался перед ведущим вверх коридором. По обе стороны его располагались шестиугольные двери, за которыми Джошуа нашел пустующие комнаты. В одном из больших залов путник обнаружил фонтанчик со свежей водой и досыта напился. Потом некоторое время изучал сходящиеся над головой арки, образующие свод, осторожно ощупывал пальцами канавки.

В маленькой комнате он нашел мягкий диванчик и полежал на нем, бессмысленно уставившись в потолок. Потом немного поспал. Когда Джошуа проснулся, оказалось, что и он сам, и его одежда стали чистыми. Рядом он увидел все новое — обычная для жителя Ибриима рубашка цвета хаки и короткие штаны с плетеным поясом. Дубинку не забрали. Джошуа поднял ее. С ней кто-то немного повозился—и теперь рукоять удобно ложилась на ладонь. На столе стояло блюдо с фруктами и тарелка овсяной каши. Джошуа осмелел настолько, что решился снять свою оборванную одежду и примерить новую. Она прекрасно ему подошла, и Джошуа почувствовал себя немного лучше.

— Как я могу исцелиться здесь? — спросил он у стен.

Вопрос остался без ответа. Он еще раз напился воды из фонтана и отправился дальше.

План нижнего уровня Мандалы оказался достаточно простым. Здесь, в основном, располагались торговые и коммерческие заведения; широкие коридоры не мешали свободному движению транспорта, тут же Джошуа обнаружил обширные склады и с дюжину залов, предназначенных, видимо, для конференций или собраний.

И компьютеры. Джошуа кое-что знал о них — в торговой конторе Святого Яапета сохранилась древняя карманная модель, захваченная из города перед Изгнанием. Те, что Джошуа обнаружил здесь, отличались от того, к тому же столетия забвения наложили на них отпечаток: пластик и металл начали разрушаться.