Манул
Шрифт:
Май даже не знал, смеяться ему или плакать… А девица тем временем приступила к активным действиям, пытаясь руками выцарапать его тушку из-под лавки.
— Кис-кис, — позвала она, сложив ладошку щепоткой. — Ну же, не бойся.
Май не боялся. Он просто был слегка оглушен такой неслыханной наглостью. Чтобы его, великого оборотня подобно какой-то драной кошке приманивали таким дилетантским методом!
«Да не боюсь я тебя, дура» — про себя заметил кошак, сетуя, что красавица никогда не услышит его мыслей.
— Леди Ариса, прошу, потише, — чуть подвинувшись, прошептал девушке какой-то плотный старичок.
— Ох, простите мою бестактность, — господин Фабье, — защебетала фифа. — Просто тут котик забежал…
— Котик? — мужчина заинтересованно приподнял брови, наконец, удосужившись глянуть под лавку.
«И че смотришь? По морде захотел?»
Май загудел. Выполнять свою угрозу он не спешил. Наоборот, попытался отползти обратно к выходу. Увы, но под лавками и в кошачьем обличье было очень трудно сориентироваться и понять, куда именно надо ползти.
Его минутной задержкой коварно воспользовалась фифа, схватив за шкирку и резко дернув на себя.
«А, чтоб тебя черти так в Бездне таскали!» — мысленно застонал Май, впечатавшись носом о край лавочки. Та оказалась сделана на совесть, только зазвенев от столкновения.
А проклятая фифа, не обращая внимания на сопротивление, вытащила-таки манула, усадив себе на колени.
— Ух ты, какой удивительный экземпляр! — рядом показалось заинтересованное лицо Фабье.
— Да, да, вы правы, — закивала согласно девушка. — И кто только потерял такое чудо? Посмотрите, как он напуган! Аж трясется от страха!
«Не от страха, а гнева!»
— Не бойся, милый, Ирриил защищает всех своих детей. Возможно, это было провидением… — задумчиво изрек Фабье, запустив свою руку в мех манула.
«Ох, ну, ты сам напросился…»
В тот же миг Фабье взвизгнул, отшатнувшись от манула. Сам же оборотень, получив секундную запинку, одним рывком вывернулся из рук фифы, шлепнувшись на пол.
Раздумывать было некогда, и Май побежал, не особо глядя куда. А потому даже не удивился своей невезучести, когда вылетел прямо к алтарю под ноги священника.
Тот что-то вещал, но запнулся, стоило только ему завидеть неожиданного гостя. Манул застыл ни жив, ни мертв. Хоть стоящий напротив него мужчина и не был охотником, он все равно принадлежал к «говорящим от имени Ириилова», а значит, мог вполне спокойно увидеть истинную суть вещей.
— Господа, простите, а чей это манул? — раздался под стрельчатыми сводами храма спокойный и глубокий голос этого «говорящего».
— Мой! Простите, ликоподобный.
В сторону алтаря уже на всех парах неслась та самая фифа, шелестя роскошными юбками.
Попадать в руки глупой женщины Маю хотелось не более, чем видеть постную пафосную мину священника. А потому оборотень, зашипев, метнулся в строну предполагаемого выхода.
Теперь дорогу ему осложняли поднявшиеся на поимки прихожане. Народ, проникнувшись трагедией фифы, решил поучаствовать в ловле, вскакивая со своих мест.
— Двери, двери заприте! — несся чей-то воинственный глас.
— Лови его! — вторил ему другой голос.
— Мазилы криворукие! — вторил им еще чей-то голос.
— Дети мои, прошу, успокойтесь, — срывающимся голосом пытался призвать к порядку взволнованный народ «говорящий».
Двери какой-то умник действительно успел закрыть, причем, прямо перед носом манула. Кошак вовремя затормозить не успел, стукнувшись лбом прямо в дверь.
«Вот говорил мне тятенька не ходить в храмы…»
Раздумывать над несправедливостью жизни манулу не дали. Умник, закрывший двери не спал, кинувшись на поимку. Оборотень, оскалившись, полоснул его по руке, побежав обратно к алтарю. Там он как раз видел небольшую, приоткрытую дверцу.
Народ, с разочарованным стоном понесся вперед, пытаясь преградить манулу дорогу. Кто-то даже догадался перекинуть лавки, пытаясь перекрыть Маю дорогу. Нашелся даже оригинал, запуливший в него ладанкой с благовониями. И попал ведь в цель, стервец!
Май мяукнул жалобно, поняв, что от ядреной смеси запахов у него напрочь отбило обоняние, а вместе с ним и слух и зрение.
Оборотень с ужасом понял, что начал стремительно терять ориентацию, на всех парах летя прямо в руки фифы.
«Врагу не сдастся наш гордый манул…» — пронеслась в голове Мая последняя, относительно здравая мысль.
***
— Эм, Лан, а ты уверен, что нам именно туда? — как-то странно глянув на вовкулаку, спросила Солоха, совсем некультурно тыкнув пальцем в расположенный прямо по курсу храм. Эту странную постройку она сразу узнала. Такую же ей доводилось уже видеть в Переяслово.
— Уверен, — упавшим голосом прошептал оборотень.
Солоха неуверенно покосилась на Адина. Варвар был единственным, кто мог относительно спокойно зайти в это место. Сама Солоха бы не рискнула туда идти и за автоматическое поступление в пансион. Лан же даже до порога не дошел — так и встал на дороге, не желая сдвинуться ни на шаг.
— Эй, вы тоже это слышите? — игнорируя немую просьбу Солохи, спросил Адин.
— Что?
— Слышу, — тут же подтвердил Лан. — Кто-то дебоширит в храме…
В подтверждение его слов двери дома Ирриилова распахнулись, выпуская из своих недр ярко одетую фифу, тащившую на руках знакомую компании бездыханную тушу манула.
— Ох, — схватившись за сердце, прошептала Солоха.
— Да жив он, жив, — недовольно проворчал Лан.
Фифа же, не обратив внимания на группу поддержки, прошла мимо, крепко прижимая к груди оборотня.