Чтение онлайн

Водители притащили огнетушители, но из-за сильного жара близко никто подойти не мог.

Топольский смеялся. Он обманул ментов, которых вообще считал тупыми до безобразия.

«Что? Взяли меня?! Я еще придумаю сто способов, как замести следы! И буду убивать. А вы, жалкие уроды, будете дрожать в ожидании новых трупов».

Он не стал ждать, когда ментам удастся потушить его автомобиль. По крайней мере труп, находящийся в нем, уже не годится для опознания…

Помахивая дипломатом, он шел по лесной тропинке и радовался тому, как все ловко получилось.

Пусть они теперь проводят хоть тысячу экспертиз. У них нет его медицинской карты. Пусть держат в холодильнике морга головешку и считают ее трупом маньяка. В таком виде даже мать родная не опознала бы его. «Вот так, Камагин! Что ты предпримешь? Гаврин мертв. Никто не сумеет засвидетельствовать наши кровавые дела. И маньяк не предстанет перед судом, сколько бы об этом ни писали жалкие газетчики. Я жив!»

Ему хотелось прокричать это, чтобы все знали. Но потом он вспомнил про кудрявую блондинку. Улыбнулся, весело посвистывая. Кажется, есть шанс напомнить о себе.

Отойдя подальше от места аварии, он поджег канистру, бросив ее в песок, под корень упавшей сосны, и быстрым шагом пошел по направлению к железнодорожной станции.

Он вернулся в свой загородный дом с мыслью, что вряд ли скоро менты узнают о месте его обитания.

Родители у него давно умерли. Он был поздним ребенком. Родных – никого. Даже рассказать толком никто и ничего не сможет. С соседями он почти не общался, хотя жил на Масленке уже пятый год.

Отмыв от бензина руки и умывшись, он прошел в кухню, вынул из холодильника бутылку марочного коньяка и стакан за стаканом осушил ее.

Сегодня, возвращаясь домой после дежурства, он купил в киоске газету «МК». Любил ее читать. В ней много писали о маньяке, отрезающем девушкам головы. Хотя больше в этой писанине было выдумки, чтобы привлечь внимание читателей. Но все равно нравилось. Ведь это про него. Вот он, массовый психоз! Женщины боятся. Он вселяет в них страх, и никто не может остановить его. Никто. В том числе и этот недотепа капитан со своим псом лейтенантом.

Но сегодня в криминальной хронике, где обычно писали о нем, он прочел заметку о пропавшей женщине. Тут же была ее фотография. Топольский отметил, что у пропавшей весьма симпатичная мордашка. Даже маленькое родимое пятнышко над верхней губой не портило ее привлекательности.

Вглядевшись повнимательней, он узнал в этом лице свою пленницу.

За сведения о женщине было обещано приличное вознаграждение, а также указан номер телефона.

Топольский хотел позвонить, проверить, но потом подумал: вдруг на телефоне стоит определитель номера?

– Тоже мне Мерилин Монро! – он бросил газету в урну. – Обыкновенная шлюха. Все бабы от природы – шлюхи. А блондинки особенно. Никто не узнает, где эта шлюха…

Захмелев от выпитого, он подумал, что надо бы сходить, посмотреть, как там женщина. Все-таки шел уже третий день ее затворничества, а он не кормил ее и не давал пить.

«Не умерла бы раньше времени», – забеспокоился маньяк, сожалея, что тогда не удастся посмотреть на ее мучения, и заранее обдумывая, куда лучше спрятать труп. Вариантов вырисовывалось много. Можно было просто выбросить ее, без головы, в лес. Но теперь другое дело. Раз маньяк погиб в аварии, значит, никто не должен найти труп этой женщины.

«Пропала – и все. И пусть не будет о ней никаких сведений. Ни-ка-ких», – думал он, отпирая люк подвала.

Едва открыв его, почувствовал резкий запах испражнений.

«Чего не сделаешь с испугу?» – ухмыльнулся он. Включил в подвале свет и заглянул вниз.

Женщина, как затравленный щенок, сидела, забившись в угол, и с жадностью слизывала влагу со стены.

Увидев Топольского, она вздрогнула и на четвереньках поползла к лестнице, боясь, что он опять уйдет.

– Подождите. Прошу вас, – заговорила она сипло. – Умоляю вас. Не уходите. Прошу. Пожалуйста. Выслушайте меня. У меня остался маленький сын. Он скучает без меня. Я знаю. Плачет. Без меня он не ложится спать.

Сидя на краю люка, Топольский закурил, с равнодушием слушая ее болтовню. Ничто из услышанного не тронуло его. И потому он слушал ее, как новости по радио, особенно когда передавали о чем-то трагическом. Вроде интересно, но за сердце не берет, ведь не с ним все это происходит. А какое ему дело до других? Мир жесток. И в нем прекрасно уживаются и добро, и зло.

– Скажите, – взмолилась женщина, не сводя с него глаз, – вы меня не убьете? Правда? Вы же добрый человек. Не убьете?

Он молчал, и ее охватило беспокойство:

– Я никогда никому не сделала ничего плохого.

Он усмехнулся, сказал задумчиво:

– Это – глупость.

– Нет. Правда. Уверяю вас, – пленница замолчала, ожидая, что он скажет. Но он ничего не сказал. И она заговорила опять: – Я хочу жить. Понимаете? Выпустите меня. Пожалуйста. Позвоните моему мужу. Он вам заплатит за меня, сколько хотите. Я не вру.

Скупая улыбка появилась на губах маньяка:

– Я не нуждаюсь в деньгах. В жизни они не самое главное, – сказал он, наслаждаясь ее страхом. Видел, как за время, пока она находилась в подвале, изменился цвет ее лица. Пропал румянец. Кожа потускнела. И взгляд стал взглядом обреченного человека.

– Вряд ли ты теперь понравилась бы своим кобелям.

– Вы что? Каким кобелям? Я же не шлюха.

– Шлюха! – выкрикнул он, рассердившись на нее. – Все бабы – шлюхи.

Она заплакала:

– Я ведь не знаю, где нахожусь. И вас я не знаю и никогда не видела. Я никому не расскажу. Честное слово, – размазывая слезы по щекам, говорила она. – Ну изнасилуйте меня, если хотите. И отпустите. Зачем я вам? – Она скинула блузку и юбку, оставшись в лифчике и узких, как полоска, трусиках. – Посмотрите, какая у меня красивая фигура. И это… – она раздвинула ноги, показав ему густой пучок волос видневшийся из-под трусиков. – Многие мужчины хотели бы попробовать меня. А вы? Хотите?