Чтение онлайн

Над деревом задрожал воздух, и из этого марева возник силуэт женщины, хрупкой и прекрасной, – я задохнулся от этого совершенства. Подобно облаку паря над землёй, она была самым чудесным из всего, что я видел на тот момент. Но эту красоту нельзя было любить. Ей можно было только поклоняться.

Я наблюдал за тем, как видение становится объёмнее, как его черты обретают чёткость и наливаются жизнью. Дэмон перестала быть миражом. Она была осязаема. К ней хотелось прикоснуться. Теперь и я дрожал от надежды. Хотелось верить, что затея отца удастся и это неземное создание будет всегда рядом со мной. Никогда не питавший особой любви к музыке, я вдруг ощутил страстное желание прикоснуться к лютне, провести рукой по струнам, услышать, как откликается инструмент, оживая в моих руках, как издаёт первый звук. Именно в тот момент у изуродованной вишни я стал музыкантом. Видение сделало то, чего не смогли все учителя, которых нанимал отец, – я захотел выразить тайные устремления сердца. Только музыкой я мог передать, что чувствую. И вдруг в моей голове зазвучали посторонние мысли.

«Мальчик. Этот мальчик?» – Вопрос прозвучал очень чётко, но я сомневался, не был ли он создан моим воображением. Ведь Дэмон не имела голоса, тогда кто же мог сказать это? Ещё мгновение – и я, возможно, разобрался бы, но…

– Нет, не смей её трогать, – схватил меня за руку отец, когда я невольно сделал шаг к Дэмон.

– Но почему? – замер я в испуге.

– Она только этого и ждёт. Жаждет покорить, сделать тебя своим рабом.

Дэмон улыбнулась, и по этой улыбке я понял, как был прав отец. Любой, кто проявлял слабость в её присутствии, навсегда терял себя. Я вспомнил жуткие истории, которые рассказывали об этом месте, и подумал, что, возможно, не все из них выдумка. Что будет с тем, кто поддастся ей? Чего она потребует?

Старик вновь закаркал:

– Да, она притягивает всех мотыльков на свой свет. И сжирает, сжирает, сжирает их сердца.

– Мог бы и предупредить. – Отец в ярости сжал кулаки.

– Зачем? – искренне удивился старик. – Каждый сам выбирает свой путь, мне ли, скромному хранителю этого места, мешать людям идти своей дорогой? Прочти же их сердца, – обратился старик к Дэмон.

Мгновение – и я увидел лицо Дэмон так близко, словно она собиралась меня поцеловать. Её глаза заглянули в мои. И улыбка исказила её черты настолько, что мне захотелось закричать от ужаса. Но я стоял столбом и смотрел на неё, а она замерла, изучая меня. Затем она протянула ко мне руку, словно умоляя о чём-то.

– Эй, – крикнул отец, – что она делает?

Дэмон рванулась было к нему, но словно ударилась о невидимую стену. Они смотрели друг другу в глаза, и отец вдруг усмехнулся:

– Ну вот, ты прочла моё сердце, но даже не можешь ничего сказать, а значит, у тебя нет власти, ведь по собственному желанию я не пущу тебя в сердце. Ну же, заставь меня, скажи, что ты увидела там?

Лицо Дэмон исказилось, она открыла рот, пытаясь протолкнуть застрявшие в горле слова. Ей явно было больно. Она была в ярости.

Отец тоже видел это и, помолчав, сказал старику (я был уверен, что фраза в первую очередь адресовалась Дэмон):

– Ты спрашивал, что я могу дать ей? Я могу дать ей голос.

И я увидел, как засверкали глаза призрачного существа, как жадность проступила в чертах, потерявших разом всю красоту. Потому что даже демону сложно удержать маску, когда на открытой ладони преподносят мечту. Да и я бы не смог оставаться спокойным, если бы кто-то сказал: «Ты будешь таким, как все».

КОГДА МЫ ВЕРНУЛИСЬ в комнату старика, я уже не замечал въедливого мышиного запаха, да и наваленные всюду старые вещи не казались больше отвратительными. Аромат проклятой вишни и вид её цветков настолько перебили всё это, что тут же позабылось первое впечатление от жилища хозяина Замка. Теперь мы с отцом, не раздумывая, уселись на грязный ветхий диван. Да и сам хозяин выглядел уже не отталкивающе, а просто жалко. Сейчас я видел в нём старого, уставшего человека, сломленного жизнью и стремящегося заполнить пустоту в себе посредством разного хлама.

Старик долго смотрел на нас, прежде чем задать интересовавший его вопрос:

– Как? – Голос его сорвался, он откашлялся и повторил: – Как? Как ты собираешься дать ей голос? Ты маг?

Отец улыбнулся:

– О нет, я человек простой. А простые люди знают, что могут всего добиться своим трудом, а не магией. И тот, кто это понимает, сильнее магов. Я делаю лютни. И это очень хорошие лютни. Я могу из дерева, в котором живёт Дэмон, сделать инструмент, способный издавать такую мелодию, которую никто ещё не слышал. Дэмон получит возможность высказаться музыкой. Эту лютню будут слушать…

– Особенно если она читает сердца своих слушателей, – закончил за него старик.

– Да!

– Ты хочешь власти? Славы? – насторожился хозяин. – Зо-ло-та? – произнёс он нараспев.

– Нет, – покачал головой отец. – Просто хочу, чтобы у моего сына было будущее, ведь я не вечен. Эта лютня будет сделана для него, и Мир не будет знать нужды. Я дам ему надежду. Что у него останется сейчас после моей смерти – только возможность продать себя в цирк и вечно слышать насмешки толпы. Я же дам ему инструмент, который сможет безошибочно находить путь к сердцам слушателей. Мой мальчик станет великим менестрелем!

– Или шутом при дворе королевы, – пробормотал старик, – но у него такая возможность есть и сейчас. И не нужно будет так рисковать. Задумывался ли ты, какое искушение твой сын будет держать в руках? Что, если он пустит Дэмон в своё сердце? Я не говорю, что он захочет сделать это ради выгоды, часто на сделку идут из-за высоких и светлых побуждений.

– Надеюсь, что он устоит, я верю в его разум.

– Я тоже когда-то верил в свой разум. – Старик вздохнул. – Но разум замолкает, когда начинает говорить сердце.

Я внимательнее посмотрел на старика, пытаясь понять, что же изменила в нём Дэмон. Хозяин Замка понял меня без слов:

– Нет, мальчик, я не пускал Дэмон в себя, не настолько уж глуп. Впрочем, не мне хвастаться и мудростью. Я отдал ей свой дом и своё сердце. Да-да, не впуская в сердце, всё же отдал его ей. Я отказался от жизни, став её тюремщиком и её хранителем одновременно.

Старик замолчал, словно размышляя о чём-то или вспоминая. Тишина давила на нас со всех сторон, она, как Дэмон, силилась сказать о чём-то, но также не имела голоса.