Чтение онлайн

Всё было приблизительным и неточным.

Рошель убедился в этом, как только они вошли в Такуто. Куда дальше плыть, Гонсалес не знал, и никакого плана на этот случай у него не было. Каждая протока могла оказаться рекой Каювин или вести к ней. Каждая долина могла оказаться Священной долиной.

Через три дня Рошель пришел к Гонсалесу и предложил запустить воздушный шар, с помощью которого он планировал найти озеро или хотя бы увидеть хребет, о котором писал Мигель. Командор кивнул и провалился в забытье: уже несколько дней его трепала тропическая лихорадка, и он совсем не выбирался на палубу.

Утренний туман еще клубился над рекой, а на ветвях пальмы асаи уже висели разрисованные тыквы и кабачки, привязанные веревками за хвостики. Напротив мишеней для стрельбы топтались пять мальчиков с луками.

Самый маленький из них, Маракуда, стоял рядом с Мавой (Лягушкой), своим единокровным 51 братом. Толстяк Мава на целую голову был выше Маракуды, этой осенью ему исполнится четырнадцать лет, он пройдет обряд посвящения и станет мужчиной. Мава с надменной ухмылкой поглядывал на братца, считая себя воином, а его недотепой, который не может обидеть даже гусеницу. То, что Маракуда держал в руках лук и стрелы, было само по себе событием, достойным, чтобы о нём сложили песню. Обычно Маракуда не прикасался к оружию. Он считал злом всё, что может причинить животным боль и тем более убить их.

– Смотри не промахнись, а то убьешь еще ненароком какого-нибудь червячка. – Мава толкнул брата в плечо.

– Отстань! – Маракуда качнулся, но устоял на ногах.

– Ты смотри, стоит как скала. – Мава со всей силой пихнул Маракуду, и тот полетел на землю, выронил лук и растерял стрелы.

– Да ладно, давай вставай. – Мава протянул руку, но когда Маракуда оперся на нее и стал подниматься, братец разжал пальцы – и Маракуда еще раз плюхнулся на песок.

Дружный смех прокатился по рядам.

Все, кто это видел, просто покатывались со смеху. Смеялся и Мава, радуясь удачной шутке. Его живот трясся от хохота, бусы бились о грудь, а набедренная повязка, словно живая, хлопала его по жирным ляжкам.

Мава не любил брата.

Во-первых, тот был сыном Ваугашин, которая была для него мачехой. Во-вторых, тот был младше, а значит, любимчиком, которому всё прощали. И в-третьих, он считал Маракуду «блажным», у которого в голове только рыбки, паучки, бабочки и голоса зверей. Мава знал, что не может воин разговаривать с животными и не может понимать их голоса, как не может солнце взойти на западе и опуститься на востоке. Индеец понимает следы, знает звуки леса, запахи, может предсказать погоду, но чтобы говорить с крокодилами и удавами, как говорят между собой люди, – в это Мава не верил и поэтому всячески подтрунивал над сыном Ваугашин.

В центре деревни ухнул барабан, за ним еще один и еще, выбивая ритмичный перестук. Тука-тука-тука-тука. Тука-тука-тука-тука. По деревне понеслась дробь, призывающая учителя выйти из «мужского дома» и принять экзамен на меткость по стрельбе из лука.

Маракуда молча встал, сбил рукой с колен песок, поднял лук, собрал рассыпанные стрелы и, поджав губы, отошел на пару метров от детей. Стоял и думал, почему он не такой, как все. Почему он слышит то, чего другие не слышат, а когда он рассказывает им об этом, люди крутят пальцем у виска и говорят, что он объелся грибов, которые вызывают шум в ушах и странные видения.

Барабаны застучали еще ритмичней, и из длинного тростникового дома вышел старый Юкка (Ядовитый Маниок) – шаман, учитель, колдун. Человек, который прожил семьдесят зим, видел белых людей и избавил свой народ от оспы. В деревне его уважали, любили и боялись одновременно. Его место на совете было всегда рядом с вождем, ему приносили лучшие куски мяса, у него в хижине всегда были фрукты, маниок, плоды мамона и свежая родниковая вода.

Но Юкка не знал и половины того, что знал Маракуда в свои двенадцать лет. Мальчик шмыгнул носом и посмотрел на учителя, который еле волочил ноги. В руке у него была сучковатая палка с большим нефритовым набалдашником на конце. Учитель остановился возле нестройного ряда детей и оперся на свою клюку.

– Вы слышите стук этих барабанов? – прошамкал старик и прикрыл глаза, ожидая ответ.

– Да! – дружно крикнули дети.

– И вы, конечно, знаете, о чём они говорят. – Веки дрогнули, но не открылись.

Ответом старому учителю была гробовая тишина. Маракуда, конечно, знал, о чем они говорили, но благоразумно молчал. Не стоило младшему лезть вперед старшего, даже если это твой непутевый брат.

– Так, понятно. – Юкка открыл глаза, и первое, что он увидел – выпуклый пупок одного из учеников. – Ты! – учитель ткнул пальцем, показывая на живот Мавы.

– Просто стучат. – Мава пожал плечами.

– Просто стучат. Вот я этой палкой тресну по твоей деревянной башке, это и будет просто стук. А здесь целая песня, которую надо слушать и понимать. Понятно тебе? – Старик поднял палку, собираясь треснуть нерадивого ученика по голове.

– Понятно. – Мава втянул голову в плечи, но удара не последовало.

Клюка покачалась перед строем, и набалдашник безжалостно ткнулся в нос Маракуде.

– Маракуда!

– Да, учитель.

– Надеюсь, хоть ты знаешь, что они там выстукивают.

– Эти барабаны говорят о том, что сегодня вечером к нам придут воины из рода Кугуаров 52 и завтра все мужчины пойдут на охоту ловить кайманов.

Учитель улыбнулся.

– Молодец, хоть один умный среди скопища дураков.

Мава шагнул чуть вперед, и из нестройного ряда лучников тут же вылез его живот.

– А чё я! Я это и хотел сказать. – Братец с ненавистью посмотрел на Маракуду. – Тоже мне, умник.

В ряду возникла толчея.

– А ну тихо! Приготовьте лучше луки и стрелы, я не хочу, чтобы вы завтра опозорились перед нашими гостями.

– А он что, тоже пойдет на охоту? – Вайяма (Черепаха), дружок Мавы, кивнул в сторону Маракуды и хмыкнул. Мава и их третий товарищ Ара (Попугай) тоже хмыкнули, но звук получился каким-то странным, больше похожим на хрюканье пекари 53 .

– Пойдут все мужчины нашего племени.

– Да он бабочку – и ту боится обидеть!