Чтение онлайн

Годы занятий в Париже не прошли для Мара даром. Вчерашний наивный, даже несколько восторженный мечтатель вырос, идейно окреп. Он освободился от многих розовых иллюзий; не лишенные сентиментальности мечтания были отброшены прочь; он многое увидел и осознал в совсем ином свете.

В 1762 году Жан Поль Мара приехал в Париж смятенным, ищущим, крайне неуверенным в себе юношей, а через три года это был уже молодой человек со сложившимися философскими и общественно-политическими взглядами, уже составивший мнение по многим вопросам, которые недавно, в Бордо, казались ему неразрешимыми или неясными.

Годы ученичества заканчивались. По крайней мере для самого себя — в печати он еще не выступал — он многое уяснил и определил свое место в рядах левого крыла французской просветительной мысли.

В Париже ничто его более не удивляло, ничто не казалось уже новым.

Но он испытывал еще то нетерпение пытливой молодости, когда она стремится к все шире раздвигающимся горизонтам, когда она хочет видеть мир каждый день иным и лучшим, чем он был вчера.

Не позднее 1765 года Жан Поль Мара оставил Париж и уехал в Англию.

Горизонт раскрывался все шире…

Жан Поль Мара продолжал подниматься по восходящим ступеням лестницы. Будри. Невшатель. Бордо. Париж. Каждый раз это было открытием нового, все более просторного и все более сложного мира.

И вот уроженец не обозначенного на картах Будри, где все обитатели знали друг друга по уменьшительным именам, бывший школяр из застывшего в тишине и неподвижности Невшателя, безвестный искатель философского камня в мансардах Латинского квартала Парижа — на берегах Темзы, в величайшем промышленном и торговом городе мира, столице Великобритании Лондоне.

На первый взгляд после всегда оживленного, даже ночью не утихавшего, бурлившего жизнью многоцветного Парижа хмурый и строгий Лондон мог даже показаться немного провинциальным.

Но это первое впечатление было обманчивым.

Путешественник, переправившийся через Ла-Манш, оставив позади берега Франции, ступив на английскую землю, оказывался не в стране прошлого, не в Европе вчерашнего дня, как это могло показаться сначала по некоторым старомодным обычаям, по выставленной напоказ приверженности к старине, а в самом передовом — экономически, социально-технически — государстве мира того времени.

Мара прожил в Англии около десяти лет. Он жил в Лондоне, Эдинбурге, Ньюкасле; он выезжал в Ирландию. В течение этого времени он несколько раз совершал путешествия в Голландию, в Амстердам. Но эти поездки, связанные с его издательскими делами, были непродолжительными; десять лет, до 1776 года, он прожил главным образом в Англии.

Это десятилетие было одним из важнейших в истории Англии нового времени.

В ходе Семилетней войны Англия отвоевала у Франции Канаду и все земли к востоку от Миссисипи в Северной Америке; острова Доминика, Сен-Винсент, Гранаду и Табаго — в Вест-Индии; обширные территории Сенегала в Африке; она захватила почти все французские владения в Индии и, не довольствуясь этим, повела широкое наступление на эту великую страну Азии.

Мадрас на Коромандельском берегу и «черный город» — окраина Калькутты, где многие тысячи индийских ткачей непосильным трудом увеличивали доходы Ост-Индской компании, были главными опорными пунктами британского господства в Индии.

Кондотьеры британского колониализма Роберт Клайв и Уоррен Гастингс использовали все возможности до конца. Силой оружия, обманом, хитростью, подлогом подчиняя английскому господству индийские княжества, они подвергли страну такому беспощадному и всеобъемлющему ограблению и разорению, перед которым бледнело все ранее испытанное многострадальным индийским народом.

Когда Клайв, руководивший разграблением Бенгала и присвоивший себе лично двести тысяч фунтов стерлингов и множество драгоценностей, отчитывался в своих действиях перед палатой общин, он цинично заявил:

«Богатый город был у моих ног, могущественное государство было в моей власти, мне одному были открыты подвалы сокровищницы, полной слитками золота и серебра, драгоценными камнями. Я взял всего двести тысяч фунтов стерлингов. Джентльмены, до сих пор я не перестаю удивляться собственной скромности!»

Разграбление и разорение Индии стало одним из важнейших источников первоначального капиталистического накопления Англии.

С тех пор как английский пират Вильям Дампир в 1688 году, достигнув северо-западного побережья Австралии, проник в глубь материка, английские завоеватели стали устанавливать свою власть над этим далеким обширным континентом. Восемьюдесятью годами позже сын батрака и простой матрос, дослужившийся до капитанского звания, Джемс Кук, 15 ноября 1769 года провозгласил присоединение открытой им Новой Зеландии к британским владениям. Вся юго-восточная часть Тихого океана с его архипелагами и островами, таившими в своих недрах несметные богатства, оказалась под властью Британии.

Так Англия стала величайшей в мире колониальной империей.

Самый большой, самый быстроходный, самый сильный в мире военный и торговый флот поддерживал связь между Британскими островами и бесчисленными владениями метрополии.

Однако не только, или даже, вернее, не столько, могущество Британской империи, достигнутое ею после побед и территориальных завоеваний Семилетней войны, определяло первенствующую роль Англии в мире.

Шестидесятые-семидесятые годы восемнадцатого столетия были переломными в истории Англии.

Последствия буржуазной революции, происшедшей в Англии на сто лет раньше, чем в других крупных государствах Европы, должны были дать себя знать.

Англия первой пошла по пути развития промышленного капитализма и на определенное время стала «метрополией капитала», как говорил позднее Маркс.

В Англии наступила пора промышленной революция. Она ломала устои экономической и социальной жизни страны, обостряла старые классовые противоречия и выдвигала новые, еще более острые.

Возникла новая фабричная капиталистическая промышленность, использовавшая в качестве рабочей силы насильственно согнанное с земли крестьянство. На историческую арену впервые выходил новый общественный класс — класс промышленных рабочих, пролетариат.