Чтение онлайн

С другой стороны, трико потрясающе обтягивало его округлые мускулистые ягодицы, что компенсировало дохлого ежа. А когда он еще и расстегнул молнию на футболке, потому что ему было слишком жарко, я почувствовала, как внизу моего живота разворошили муравейник. Прекрасно вылепленные грудные мышцы, без единого волоска на торсе, кожа, блестящая после приложенных усилий. Вот таких я и люблю: слишком много волосатых животных я вижу в течение всего дня.

Мужик оборачивается на улице вслед красивой девчонке, чтобы глянуть, так ли она хороша сзади, как спереди, и феминистки начинают звонить во все колокола. Мачо здесь, фаллократ там. Тихо, тихо, тихо! Мы все одинаковы!.. Парень расстегивает молнию, обнажая мощную гладкую грудь, и уровень осадков у нас внутри взмывает вверх.

Надо заметить, мой собственный муравейник реагировал далеко не на всякого, и то довольно сонно. Может, потому, что со мной были Сюзи и Антуан. А может, потому, что, когда в последний раз муравейник пробудился, он оказался населен красными муравьями, которые выели меня изнутри, кровожадные и жестокие. С той поры я держу их под плотной крышкой, и пусть задохнутся все до единого.

Возможно, Антуан прав, и пора скинуть крышку. Он был так рад, что я в результате приняла приглашение. Немного побурчал, почему я не сказала ему раньше, но я думала поделиться с ним завтра, за яблочным пирогом. Уходя, он поцеловал меня, надолго задержав свою большую ласковую руку на моей щеке, как будто прощался со мной в последний раз. Ладно тебе, Антуан, что на тебя нашло? Смешно, в самом деле, не может же какой-то ужин нас разлучить!

– И все же у него такая аппетитная попка в этом трико! – бросил он мне, взгромоздившись одной ягодицей на сиденье и придерживая рукой дверцу.

Его рука на моей щеке не давала мне покоя весь оставшийся вечер. А если это все изменит? А если они не поладят? А если под той крышкой уже пусто? А если ничего не получится? А если получится?

А если прекратить наконец изводить себя всеми этими «если»?

И я снова вспомнила о вопросе, который за ужином задала Сюзи между двумя глотками апельсинового сока:

– А почему ты в этот раз его не связала?

Антуан так и покатился со смеху.

Чуть смущенный лейтенант глянул на нее с улыбкой. Я просто ответила, что сегодня он хорошо себя вел.

И это правда.

На этот раз он улыбнулся, глядя на меня.

Даже в его улыбке чувствуется какой-то надлом, что-то вымученное, как будто внутри щек натянуты ниточки, придерживающие уголки губ. А рот сопротивляется. И еще – на губах улыбка, а в глазах грусть. А улыбка как у бомжа, которому бросили монетку. Он доволен, но это ничего не изменит в его собачьей жизни. Или у парня на платформе, когда он прощается со своей возлюбленной. Улыбка грустного клоуна.

Вот только он не клоун. Он лейтенант. Но, возможно, грустный.

В конечном счете, думаю, он не больной – он просто раненый зверек, агрессивный, потому что ему больно.

Бабуля? Что ты там говорила?

Почему я их притягиваю? С Антуаном то же самое. Он быстро поправился, когда я его приютила. Вот он – большой запыхавшийся олень на пределе сил, который бежал аж из Канталя [15] в страхе, что его настигнет свора гончих, натасканных на то, чтобы преследовать, загнать, бросить на землю и остервенело порвать. Он укрылся здесь, как раз перед сигналом к расправе.

Ах ты боже мой!

А что же мне со всем этим делать?

Суббота. Наступила суббота.

Небольшая велосипедная прогулка позволила мне немного выпустить пар. Мое тело превратилось в огромную плотину, удерживающую необъятную массу мандража. Около пяти часов я принял душ. Не слишком рано, чтобы сохранить свежесть, не слишком поздно, чтобы мой естественный запах успел вступить в свои права. Говорят, будто то, что происходит между двумя людьми, совершенно неподвластно их воле. Так пишут в книжках. Взаимное влечение возникает потому, что две данные иммунные системы являются взаимодополняющими, что служит залогом производства более выносливого потомства, – и все прочее в том духе. Подумать только, невидимые молекулы определяют будущее человечества.

Надеюсь, ее феромоны столкуются с моими…

Бритье непосредственно перед выходом. Прическа обычная. То есть никакая. Джинсы, майка, свитер. Никакого одеколона. Только мои невидимые молекулы.

Не люблю принаряжаться. Вопрос честности. И потом, для мужиков разница между нашей настоящей внешностью и тем, во что ее можно превратить, не шире канавки. А у женщин это целый каньон. Возьмите девицу на какой-нибудь вечеринке: туфли на шпильке, короткая юбочка, белая блузка с пуговкой на груди, которая готова расстегнуться, да-да, вот прямо сейчас расстегнется, серьги, поблескивающие в такт движениям, и лицо, раскрашенное, как угнанная тачка. Супердлинные ресницы, черные глаза, матовая золотистая кожа, пухлые блестящие губы. А наутро проснетесь, она без макияжа, в застиранной синей майке – поневоле задумаешься, туда ли ты попал.

Лично я люблю женщин, которые не мухлюют. Которые достаточно красивы и ежедневно отправляясь на работу, и на вечеринке, – они не изображают ряженых на каблуках такой высоты, что страховым компаниям впору хвататься за кошельки в предвидении всевозможных вывихов, растяжения связок и прочих травм опорно-двигательного аппарата. В любом случае, терпеть не могу загулы. Для них нужны друзья. Чтобы выпить, пройтись по разным заведениям, подцепить девчонок и пополнить свой список охотничьих трофеев, а наутро не слишком грубо довести до их сознания, что они были всего лишь дичью. Покрасоваться перед приятелями. Нет у меня приятелей. Поэтому по вечерам я сижу дома.

Ведь отправиться на тусовку в одиночку можно только от полной безнадеги. Кто я?.. Брюзга?.. Бирюк?.. Я же вас предупреждал. Меня не любят. И кто сказал, что тусовки так уж необходимы, чтобы чувствовать себя счастливым? Вот я счастлив на своем велосипеде и со своими блокнотами для рисования.

А в этот вечер счастливым меня сделала дорога наверх, на ферму.

Около часа езды. Музыка по авторадио. Диск с моей домашней подборкой. Той, от которой я никогда не устаю.

Я еще подвывал Кабрелю [16] и его рыцарям-катарам.

Почему эта песня так на меня действует? Ну да, я чувствительный. Безусловно, слишком. А может, все дело в гитаре? У меня мурашки бегут, когда он играет. Но он же играет во всех своих песнях, почему именно рыцари-катары? Может, я потомок одного из них. Кто знает?! Почему какие-то вещи трогают вас больше, чем соседа? Нам не известно ни откуда мы пришли, ни куда идем. Известно только, что мы собой представляем на данный момент.