Чтение онлайн

Когда я услышал это отвратительное обвинение, ярость и негодование вызвали у меня громкий смех.

— Вы безумец, комендант, — воскликнул я, — если осмеливаетесь говорить обо мне такие вещи! На каком основании выдвинута против меня эта ужасная ложь?

— Нет, Аллан Квотермейн, я не безумец, — ответил он, — хоть и правда, что из-за ваших злобных деяний я, потерявший жену и троих детей под копьями зулусов, выстрадал достаточно, чтобы сделаться безумным… Что же касается доказательств против вас, то вы услышите их. Но сперва я напишу, что вы не признаете себя виновным.

Он сделал это и продолжал:

— Если вы признаете некоторые факты, то это сохранит нам много времени. Эти факты заключаются в том что, зная, что должно произойти с комиссией, вы пытались уклониться от ее сопровождения. Правда ли это?

— Нет, — ответил я, — я ничего не знал о том, что должно случиться с комиссией, хотя я чего-то и опасался, так как недавно спас своих друзей, — я указал на Принслоо, — от смерти от руки Дингаана. Я не хотел сопровождать комиссию по другой причине: в день отбытия в Зулуленд я женился на Мари Марэ. Однако, в конце концов, я поехал, потому что генерал Ретиф, являвшийся моим другом, очень просил меня поехать, чтобы быть его переводчиком.

Тут некоторые из буров сказали:

— Это правда!.. Мы это помним!..

Но комендант продолжал, не обращая никакого внимания ни на мой ответ, ни на реплики буров.

— Признаете ли вы, что состояли в плохих отношениях с Анри Марэ и Эрнаном Перейрой?

— Да, — ответил я, — потому что Анри Марэ делал все, что было в его власти, чтобы воспрепятствовать моей женитьбе на его дочери и очень плохо относился ко мне, который спас его жизнь и жизни тех его людей, которые остались с ним возле Делагоа, а затем в Умгингундхлову. Потому, также, что Эрнан Перейра прилагал все возможные усилия к тому, чтобы украсть у меня Мари, которая любила и любит меня. Кроме того, хоть я и спас Перейру, когда он был на волосок от гибели, впоследствии он пытался убить меня, стреляя в меня в уединенном месте. Вот знак этого, — и я прикоснулся к шраму на лице…

— Это правда, он… он сделал это, вон тот вонючий кот, — показав на Перейру, закричала фру Принслоо, но ей тут же было строго приказано помолчать.

— Вы признаете, — продолжал комендант, — что вы послали предупредить вашу жену и этих людей с нею, чтобы они выехали из лагеря, потому что на него должно произойти нападение, предлагая им держать это дело в секрете, и что впоследствии и вы, и ваш слуга готтентот сами благополучно возвратились из Зулуленда, где все те, кто поехал с вами, полегли страшной смертью?

— Я признаю, — ответил я, — что дал указание моей жене выехать в это место, где я строил дома, как вы сами видите, а также взять с собой любых из наших сотоварищей, которые решатся переселиться сюда, или, если это не удастся, ехать одной. Я сделал это, так как Дингаан сказал, то ли в шутку, то ли всерьез, что он дал приказ похитить мою жену, так как он пожелал сделать ее одной из своих жен, ибо ее красота, когда он увидел ее, запала ему в душу. Однако, это было сделано из ведома губернатора Ретифа, что может быть доказано его собственноручной припиской к моему письму. Я знаю также, что я бежал, когда все мои собратья уже были убиты, что знает и готтентот Ханс, и, если вы желаете, я расскажу, как мы бежали и почему.

Комендант сделал очередную заметку, а затем сказал:

— Пусть будет вызван и приведен к присяге свидетель Эрнан Перейра!

Это было выполнено и Перейре приказали рассказать свою историю.

Как можно себе представить, это был длинный рассказ и такой, который, очевидно, готовился с большой осторожностью. Я изложу лишь самые черные измышления его лжи. Он уверял суд, что против меня у него не было никакой враждебности и он никогда не пытался меня убить, или причинить хоть малейший вред, хотя и было правдой то, что его нежное сердце ощущало боль, потому что я украл его невесту, против воли ее отца, которая сейчас является моей женой.

Он сказал, что остался в Зулуленде, потому что знал, что я должен жениться на ней, когда она достигнет совершеннолетия, и ему слишком больно было бы видеть, как это будет сделано. Он сказал, что в то время, когда он находился там перед прибытием комиссии, Дингаан и некоторые его капитаны говорили ему, что я беспрестанно убеждал Дингаана убить буров, потому что, мол, они изменили повелителю Англии, но он, Дингаан, отказывался. Он сказал, что, когда Ретиф прибыл с комиссией, он попытался предостеречь его, но Ретиф не пожелал его выслушать, будучи ослепленным мною, как и многие другие, — Перейра бросил многозначительный взгляд на Принслоо.

Затем наступило самое худшее. Перейра сказал, что, ремонтируя ружья в одной из хижин Дингаана, он подслушал разговор между мною и королем, имевший место рядом с этой хижиной. Я, якобы, снова убеждал Дингаана убить буров, а потом послать импи, чтобы вырезать бурские семьи. Только, якобы, я попросил Дингаана дать мне время, чтобы вывезти из лагеря жену и еще нескольких друзей, которых я хотел пощадить, поскольку я, дескать, намеревался стать своего рода вождем над ними и взять всю страну Наталь под свое правление и под защиту Англии… На эти предложения Дингаан, якобы, ответил, что «они кажутся мудрыми и хорошими и что он очень внимательно обдумает их».

Перейра сказал дальше, что после ухода Дингаана он вышел из хижины и резко упрекал меня за коварство и пригрозил, что предупредит буров, что он и сделал впоследствии, и устно и письменно. Что я явился причиной того, что его задержали зулусы, а сам я, мол, пошел к Ретифу и выложил ему какую-то лживую историю о нем, Перейре, что побудило Ретифа выгнать его из лагеря и дать приказ, чтобы никто из буров не смел даже разговаривать с ним. И что тогда он сделал единственное, что мог, пошел к своему дяде и сказал, что его дочь находится в опасности, что ее жизнь — на волоске, так как готовится нападение зулусов.

Поэтому, дескать, он посоветовал Анри Марэ незаметно уехать и предупредить буров. Так они и сделали, тайком, не уведомляя Ретифа, но их задерживали то те, то другие случайности, которые он изложил детально, и поэтому они добрались до реки Бушменов слишком поздно, после завершения резни. Впоследствии, как уже знает комендант, прослышав, что Мари и другие буры переселились в это место до резни, они приехали сюда и узнали, что те поступили так в соответствии с предостережением, присланным Алланом Квотермейном, после чего они возвратились и сообщили эти новости оставшимся в живых бурам на реке Бушменов.