Чтение онлайн

Достаточно долго? Достаточно — для чего? Я не понимал. Мне еще столько надо было узнать…

Когда все геополитические темы были обсуждены и прокомментированы, я спросил:

— А что насчет проекта цифровой связи?

— Похоже, он завис, шейх Марид, — сказал Тарик.

— Так подтолкните его, — сказал Папа.

— Нам нужен кто-нибудь со стороны на исполнительную должность, — сказал Тарик. — Конечно, исполнительная должность без настоящей власти или влияния — это останется в семье, — но нам нужен, скажем…

— Козел отпущения, — сказал я. Тарик только моргнул.

— Да, — сказал он. — Это точно.

— Ты думал об этом, не так ли, племянник? — спросил Папа.

Я кивнул:

— Да, я кое-кого присмотрел на эту должность.

— Очень хорошо, — сказал Фридландер-Бей и встал. — Вроде бы все в порядке. Я так и ожидал. И все же вы будете вознаграждены.

Юссеф и Тарик поклонились и забормотали слова благодарности. Папа положил левую руку на голову Тарика, правую — на голову Юссефа. Точно святой, благословляющий своих последователей.

— О шейх, — сказал я, — осталось решить еще одну проблему…

— М-м? — Он посмотрел на меня.

— Шейх Махали, — сказал я.

— О да, превосходный. Спасибо, что напомнил. Юссеф, я хочу, чтобы ты устроил нам с внуком встречу с эмиром. Скажи ему, что мы понимаем — мы беглецы, но напомни ему также, что нас лишили законного права апеллировать по поводу нашего вымышленного осуждения. Мы думаем, что сможем уверить его в нашей невиновности и просить всего лишь возможности защищаться.

Да, — сказал Юссеф, — я понял. Сделаем так, как вы желаете.

— Скорее так, как желает Аллах, — сказал Папа.

— Как желает Аллах, — пробормотал Юссеф.

— А бен-Турки? — спросил Тарик. — Мы устроили его в свободных комнатах, и, похоже, он до глубины души потрясен всем тем, что увидел. Он завязал дружбу с Умм Джирджи, вашей женой.

— Прекрасно. — Мой рот дрогнул в улыбке.

— Еще одно, — сказал Фридландер-Бей, правитель половины города. — Я хочу один билет туда и обратно на суборбитальный корабль до Наджрана в княжестве Азир.

Смею вас заверить, тут у меня кровь в жилах застыла. 

Мне казалось, что с того времени как я впервые посетил дворец принца, прошел целый год. На самом деле прошло всего несколько недель.

Однако за это время я успел несколько измениться. Я стал более четко все понимать и утратил неприятие прямого действия. Поможет ли это в моей городской жизни или помешает — поживем, увидим.

Дворец эмира при дневном свете был еще прекраснее, чем в тот вечер, когда он устроил прием в честь моей свадьбы. Воздух был чист, ветерок — свеж и прохладен. Журчание воды в фонтанах успокаивало меня, пока я шел по садам шейха Махали. Мы дошли до дворца, и слуга открыл нам двери.

— У нас назначена встреча с эмиром, — сказал Фридландер-Бей.

Слуга внимательно осмотрел нас, решил, что мы не психи и не убийцы-, и кивнул. Мы пошли вслед за ним по длинной галерее, опоясывающей внутренний двор. Он открыл дверь в маленький покой для приемов, мы вошли и сели, дожидаясь прихода шейха. Я чувствовал себя очень неуютно, словно меня поймали на мошенничестве во время тестирования, и теперь оставалось только дождаться начальника, чтобы меня наказали. Различие было только в том, что меня поймали не на мошенничестве — нас обвиняли в убийстве офицера полиции. И грозил нам не десяток ударов розгой, а смерть.

Я решил, что защиту будет вести Папа. У него на полторы сотни лет больше практики, чем у меня.

Мы около четверти часа просидели в тревожном ожидании. Затем, скорее суетливо, чем торжественно, вошел шейх Махали и с ним еще трое. Шейх очень хорошо смотрелся в своей белой джеллабе и кафии, а два его спутника были одеты в европейские тёмно-серые костюмы. Третий носил темный тюрбан человека, изучающего благородный Коран. Очевидно, это был визирь шейха Махали.

Принц сел в роскошное резное кресло и повернулся к нам.

— В чем дело? — спокойно спросил он.

— О принц, — сказал Фридландер-Бей, выступая вперед, — нас несправедливо обвинили в смерти полицейского офицера Халида Максвелла. Потом, без публичного суда лишив возможности предстать перед обвинителями и защищаться, нас похитили — прямо из поместья вашего высочества, после приема по случаю бракосочетания, который вы давали в честь моего правнука. Нас заставили подняться на борт суборбитального корабля и сообщили, что мы уже осуждены. Когда мы сели в Наджране, нас взяли на борт вертолета и затем вышвырнули в Аравийской пустыне, в ее южной, самой опасной части — Руб-аль-Хали. Нам повезло уцелеть, и благодаря великому мужеству и самоотверженности моего любимого правнука мы дожили до того часа, как нас спасло кочевое племя бедуинов, да благословит их Аллах. Мы смогли вернуться в город только сейчас. Мы молим вас обратить внимание на это дело, поскольку верим в та, что у нас есть право на апелляцию и шанс обелить свое имя.

Эмир тихонько посовещался со своим советником. Затем снова повернулся к нам.

— Я ничего об этом не знал, — просто сказал он.

— Я тоже, — сказал визирь, — а ваше дело должно было бы перед судом попасть ко мне на стол. В любом случае такой суд и приговор не могут быть законными без согласия шейха Махали.

Фридландер-Бей вышел вперед и протянул визирю копии нашего обвинения и приговора, полученные от кади.

— Вот все, что нам показали. Здесь подписи кади и доктора Садика Абд ар-Раззака.

Визирь несколько мгновений рассматривал бумагу, затем передал ее принцу. Принц глянул на нее и сказал:

— Тут нет моей подписи или подписи моего визиря. Этот ордер не имеет силы. Вы имеете право апеллировать в течение месяца начиная с сегодняшнего дня. За это время я допрошу лейтенанта Хаджара, доктора Садика Абд ар-Раззака и этого неизвестного мне кади. Между тем я проведу расследование, почему это дело прошло мимо меня.

— Благодарим вас за ваше великодушие, о принц, — скромно сказал Фридландер-Бей.