Чтение онлайн

– Вот тут-то я и должен вас разочаровать…

– Что вы хотите сказать?..

– Я вернусь не слишком скоро. Регент дал мне тайное поручение к мадридскому двору, и я приеду не раньше, чем через месяц.

– В Мадрид?! – воскликнула мадемуазель де Невер. – В Мадрид, где Гонзага!.. Это невозможно, это… И регент прекрасно это знает. Матушка, заклинаю вас, пойдите в Пале-Рояль и, если обязательно нужно, чтобы поехал Анри, попросите, чтобы я поехала вместе с ним!..

Бледная как мел госпожа де Невер тоже встала, живо представляя все опасности, которые ожидали графа, и которые могли угрожать ее дочери во время его отсутствия.

– Сядьте, сударыня, – сказал ей Лагардер. – Всякие просьбы к регенту будут бесполезны и не заставят его изменить решение. Что касается меня, то мой долг повиноваться ему, и как бы мучительна ни была предстоящая нам разлука, я и думать не могу о том, чтобы уклониться от поручения. Шаверни, де Навай и все, кто здесь есть – я прошу вас стать адежной защитой для мадемуазель Авроры и ее матери.

И он, повернувшись к Шаверни и Наваю, добавил:

– Я полагаюсь на вашу дружбу. Дамы должны смириться с тем, что им придется редко покидать дом, и никогда не делать этого без сопровождения. Если Шаверни и Навай отлучатся, за дамами должны следовать Кокардас, Паспуаль и Лаго.

– О! Он не берет нас с собой, – простонал Паспуаль.

Кокардас, скорый на язык, но ужасный тугодум, не обошелся бы без этого разъяснения – теперь до него дошло.

– Тысяча чертей! – заорал он. – Так мы не едем с тобой, малыш?

– Я не возьму с собой никого, а вы пригодитесь здесь. Вы отлично знаете, что неподалеку рыщут волки: никакой пощады им, убивайте их при первой же возможности. Регент вам это позволяет.

– Да чтоб я лопнул! – воскликнул гасконец. – Они могут прямо сейчас начинать запасаться дубовыми камзолами.

– Будьте осторожны, Анри, – сказала мадам де Невер. – Счастье пришло сюда об руку с вами, и сейчас оно покинет нас, чтобы вернуться после вашего приезда. Так появляйтесь же поскорее, сын мой, если вы не хотите, чтобы все мы здесь умерли от страха за вас и от тоски.

– Не бойтесь за меня: мое пребывание в Испании будет таким же тайным, как мое поручение, а мое возвращение станет окончательным утверждением нашего счастья. Моя милая Аврора, и вы, донья Крус, приготовьте ваши свадебные платья, потому что близок день, когда вы пойдете к алтарю, никого и ничего не боясь.

Аврора бросилась ему на шею.

– Поклянись мне, что скоро вернешься, – прошептала она ему на ухо, – я так хочу скорее стать госпожой Лагардер – навсегда…

– Милое дитя, – молвил в ответ Анри, – будьте осторожны, не теряйте присутствия духа и молите Бога, чтобы нам поскорее улыбнулось счастье.

Он прижал ее к своей груди и поцеловал в лоб; затем, обращаясь к окружающим, сказал:

– Ни один человек не должен знать о моем отъезде в Испанию, даже принц де Роган, которого я покину на границе. Для всех мой путь лежит в Перпиньян, а оттуда морем в Италию. Помните, в мое отсутствие никаких вестей обо мне у вас не будет, и вы не должны говорить никому, кто бы он ни был, где я нахожусь.

На следующий день. Лагардер верхом сопровождал мадемуазель де Монпансье и, держась рядом с ее каретой, предпринимал неимоверные усилия, стараясь казаться веселым, в то время как его одолевали совсем не радостные мысли. Он был опечален расставанием со своей нареченной и тем, что ему пришлось доверить заботу о ней посторонним, и собирался подготовить для себя самого план действий и притом настолько хитрый, чтобы Гонзага на этот раз от него не ускользнул.

Принцесс обменяли в устье Бидассоа, на том самом маленьком островке, который получил известность благодаря ряду заключенных договоров. Маркиз де Сент-Круа передал Франции инфанту Испании, а принц де Роган доверил ему мадемуазель Орлеанскую. Вслед за этим оба отряда пустились в обратный путь к своим столицам.

Граф де Лагардер, едва проехав одно лье, попрощался, как подобает, с маленькой инфантой и с принцем.

– Его королевское высочество, – сказал принц, – любезно предупредил меня о том, что вы нас покинете. Хотя причина мне и не известна, я совершенно уверен, что для этого у вас есть основания. Несмотря на то, что меня весьма огорчает потеря такого попутчика, как вы, я искренне желаю вам доброго пути и всяческих успехов.

Анрн поблагодарил его, пожал всем руки, и его лошадь галопом помчалась по правой дороге.

– Мы с тобой еще встретимся, Гонзага! – воскликнул он, когда его никто уже не видел. – Пройдет несколько дней, и тебе, отлученному от испанского двора, придется познакомиться с моей шпагой; тогда земля этой страны, где я по твоей вине так страдал, выпьет всю твою кровь до последней капли. Настал час последней охоты: берегись, Филипп Мантуанский!

Подъезжая к Мадриду, мадемуазель де Монпансье увидела огромное скопище зевак по обе стороны дороги и на крепостных стенах. Ворота, некоторое время назад закрытые, теперь были широко распахнуты и ждали наследника трона дана Луиса, встречавшего свою невесту в сопровождении многочисленной свиты из дам и сеньоров в праздничных одеждах. За четверть лье от города и в самом городе путь, по которому следовал кортеж, был усыпан цветами и зеленой листвой.

Все взоры были устремлены на мадемуазель Орлеанскую, чью судьбу решила минувшая война и которая теперь въезжала в Мадрид, держа в руке оливковую ветвь – символ мира.

Мы не в силах описать все пышные церемонии, сопровождавшие появление французской принцессы, отметим только, что они целиком захватили внимание собравшихся, отчего остался почти незамеченным один странный персонаж, двигавшийся позади кареты и, по всей видимости, входивший в свиту.

Существо это восседало на тощем осле, и было одето в два, а то и три бурнуса, накинутых один на другой.

На голове у него был тюрбан, увенчанный огромным позолоченным полумесяцем, и бросавший тень на лицо этого странного человека; в правой руке он держал пику с кисточкой на конце; на его боку висела большущая сабля чудной формы, и весь этот диковинный облик дополняли три или четыре пары ножниц разного размера, заткнутые за кожаный пояс. В придачу под мышкой он держал рулон черной бумаги. И, наконец, у этого поклонника аллаха седло было без стремян, так что его ноги, обутые в красные туфли без задников, свисали по бокам животного едва ли не до земли.