Чтение онлайн

Разожгла утюг, костюм отпарила,

Своёва милова служить отправила.

На столе лежат четыре вилочки,

Теперь любовь моя лежит в могилочке.

— Правда, добро? — спрашивает Васятка.

Леночка пожимает плечами и говорит:

— А я к вам на лето приехала.

— Да, у нас воздух хороший, — степенно соглашается Семеновна.

— Пойдем пройдемся? — предлагает Леночка.

— Пойдем, только ты–то туфельки сыми. По нашей пылище и босиком можно.

— И я хочу босиком! — кричит Леночка. — Только надо маму спросить.

Леночка убегает в дом.

В это время, заканчивая круг почета на голубом велосипеде, возвращается Колька.

— Коль, ну дай… — канючат косая Любка и Валерка Егорихин.

— Полай, — отвечает Колька.

Косая Любка становится на четвереньки и начинает тявкать, глядя куда–то мимо Кольки преданными косыми глазами.

— Вон до той березы, — показывает Колька самодовольно.

Потом на четвереньки становится Валерка Егорихин и тоже лает, глядя на Кольку.

— Чего на хозяина лаешь? — глумится Колька. — Ты вот что, ты меня на горбе потом по всей деревне повезешь…

Валерка поднимается с земли красный, с растерянным лицом, однако бубнит:

— Ладно.

Возвращается торжествующая Любка. Валерка садится на велосипед, весь просветляется и катит вдоль деревни.. Г

— А мне дашь? — спрашивает Васятка Уткодав.

— Не–а, ня дам! — отвечает Колька. — Ты, чего доброго, в Питер на ём уедешь.

— Да зачем же мне в Питер?

— А на Кузнецкий рынок. Утят продавать, — хохочет Колька.

Ах, анчихрист этот Колька! Чего вспомнил! Совсем несмышленым Васятка был, когда утят перестегал хворостиной. А и то сказать — ни сна ни роздыху у мальца, с трех лет утят паси, долюшка проклятая. А этому чужое горе в радость.

— Во те крест — не поеду в Питер! — кричит Васятка.

— Ладно. Был мячик твой — будет мой. Сизака дашь, — властно говорит Колька. Васятка молча кивает.

— Сдурел малец, — бормочет Семеновна, подойдя к Васятке.

— Ты не бойся, я потом все равно морду ему расквашу. Хочешь, полай, как Любка, я и за тебя ему потом морду расквашу.

— Нет, не хочу, — чуть не плачет Семеновна.

— Не хочу я твой лисапед, — вдруг говорит Васятка и как двинет Кольку в лоб.

Потом они валятся на траву и дерутся. А Семеновна тихонько–тихонько да крапивы набрала — она умеет так, чтоб не было больно, — да по голым ногам Кольку, по ногам. Колька визжит на весь Смык.

«Чистый боров», — думает Семеновна и скорей за березу, потому что на крыльцо выскочила невесть откуда взявшаяся Зинка. Васятка еле ноги успел унести.

— Анчихристы рогатые! Безотцовщина! — заорала Зинка. Потом она схватила голубой велосипед и поволокла его в дом.

Тут на улицу вышла Леночка и очень красивая и душистая тетенька.

— Здравствуй, — вежливо поклонилась ей Семеновна.

— Здравствуй, девочка, — сказала красивая тетенька.

Она подошла к Семеновне и присела рядом с ней на корточки.

— Ну–ка, закрой глазки, — попросила она. — Ух, какие у тебя реснички! Прямо километровые! А ножки, ножки!

Она подняла платье Семеновны повыше.

— Ути–пути–драпа–пути… Ух, какие у нас ножки пряменькие, — ласково говорила тетенька.

«И что это за слова такие? Надо запомнить», — думала Семеновна.

— И волосики… Ах, какие у нас косики–волосики, гусики–татусики. — Она погладила Семеновну по голове, а потом вдруг тревожно спросила: — А вшей нету?

— Были, — улыбаясь, ответила Семеновна, — да бабка их керосином вывела.

Тетенька заулыбалась.

— Чего ж обувку–то не сняла? — спросила Семеновна у Леночки.

Мама не позволила, — капризно ответила Леночка, рассчитывая, что не все еще кончено.

— На дороге стеклом можно порезаться, — категорически сказала Леночкина мама.

— Да ить туфли горазд добрые, — Семеновна заглянула ей в глаза.

— Ничего, у нас еще есть. И тебе можем подарить. Такой куколке да босиком ходить, — сказала тетенька,

— Благодарствую на добром слове. У меня у самой сандалии есть. И лаптей три пары. Дед Клок наплел. И ботинки мама с папкой прислали.

— Пойдем, да? — затеребила Леночка,

— Пошли, — согласилась Семеновна.

— Только далеко не уходите! — крикнула Леночкина мама.

— Не–е–е… — авторитетно заверила Семеновна. — — Пойдем в бабки Захарихи огород, — предложила она.

— Пошли…

Они пролезли в дырку меж палками и оказались в Захарихином огороде.

— Побегаем по травке, — предложила Леночка,

— Нельзя, помнем. Косить худо будет.

Семеновна понеслась по мягкой травянистой стежке к вишневым зарослям. Она ловко скинула с себя свое длинное платье, осталась в одних трусах и тут же повисла на тонком вишневом деревце.

— Обдирай, — крикнула она Леночке.

— А где их помыть? — поинтересовалась Леночка.

— А чего их мыть?

— А вдруг червяк?

— У–ту! Не тот червяк, которого мы едим, а тот червяк, который нас ест.

— Да? — усомнилась Леночка.

— Ага, — уверила Семеновна. Леночка с жадностью ела вишни.

«Как с осени некормленая», — подумала Семеновна. Потом она натрясла Леночке яблок. Принесла на ладошке смородины. При этом все что–то бормотала, бормотала, как бабка Домаша, потчуя гостей.

— Пошли теперь огурцы посмотрим. А то Егорихины куры нам с Захарихой — чистое наказание.

Кур на грядках не было. Но Семеновна на всякий случай покричала:

— Шиш, шиш, анчихристы рогатые!

— Что это? — спросила Леночка, указывая на капуст-. ные грядки.

— Капуста.

— Разве капуста такая? — усомнилась Леночка.

— А какая же? Просто она еще не закочанилась.

— Это та самая капуста? — с расширенными глазами спросила Леночка.

— А как же…

— Нет, это правда капуста?