Чтение онлайн

– Но он не потеряется? Не потеряет себя?

– Ты сейчас о том, что смертные называют душой? О частичке бессмертия внутри себя, с которой они носятся так, как ты когда-то носился со своими деревянными фигурками, Серафим?

– В мире смертных это называется, как дурак с писаной торбой, но спасибо за деликатность! – Марионеточник церемонно поклонился, а потом спросил: – Так что станет с его душой?

– Если он не выживет, я отпущу его душу с миром. Даже покажу ей путь, чтобы не заблудилась во тьме. Если же ты победишь, этот лягушонок станет в разы сильнее, умнее и удачливее, потому что партнерство со мной дорогого стоит. Ну что, Серафим, ты все ещё хочешь заключить пари?

– По рукам, Огнекрылый!

Рукопожатие Тринадцатого было… запоминающимся. Оно отпечаталось на ладони Марионеточника дымящимся огненным клеймом в виде птицы. Оказывается, в этом мире ему было доступно одно чувство – боль!

– Когда ты будешь умирать, – сказал Тринадцатый, разглядывая ожог на его раскрытой ладони, – тебе будет в миллиард раз больнее, старик. Такова плата!

Он ничего не ответил, он лишь молча кивнул, а потом сунул пылающую руку в карман пиджака. Но кое-что все-таки следовало спросить, пусть уже и поздно переживать о принятом решении.

– А он? Мальчику будет больно?

– Нет. – Тринадцатый мотнул головой, огненные косы его взвились в воздух. – Но определенную трансформацию ему все-таки придется пережить.

– Какую трансформацию? – Сердце кольнуло запоздалое сомнение.

– Я не могу вселиться в живое существо, но я могу вселиться в любую из болотных тварей.

– Мы дождемся его окончательной трансформации в марёвку?

– Ждать осталось недолго. Трансформация уже началась.

Марионеточник обернулся, но не увидел Марика на прежнем месте. Прутик валялся на земле рядом с обезглавленной травой-пушицей. Марёвки тоже исчезли.

– Если ты поспешишь, старик, то сможешь увидеть весь процесс. – Тринадцатый тоже исчез. Голос его рокотал откуда-то сверху, поднимая над торфяной пустошью жаркий ветер.

…Он не успел. Проклятые игры со временем и расстоянием! Он пришел даже не к антракту, а к кульминации.

Тела мальчика больше не было в болотном «оконце». Самого «оконца» тоже не было. В густой и черной жиже беспомощно барахталось и отчаянно материлось другое тело, коренастое, лысое и бородатое. А у самой границы топи стоял мальчик Марик. Нет, уже не мальчик, а марёвка. Он стоял и улыбался с детским простодушием и нечеловеческой алчностью. Трансформация, которую обещал Тринадцатый, уже завершилась.

Почему бородатый остался в живых, Марионеточник так тогда и не понял. Чья это была добрая воля: маленького мальчика или решившего отправиться в путешествие божества? У него не было сомнений лишь в одном – игра началась!

Выбравшийся из топи мужик и маленький рыжеволосый мальчик уходили в мир живых. Прежде, чем окончательно исчезнуть в тумане, мальчик обернулся и улыбнулся Марионеточнику. В глазах его полыхали костры кочевников. Игра началась!

– Я так и думала, что без тебя там не обошлось, дядя Тоша! – В голосе Вероники слышалось восхищение.

– Еще одна монетка в копилку моих добрых дел, девочка! – Марионеточник отсалютовал ей бокалом с виски.

– А что скажешь начет фон Лангера? Его побег – тоже твоих рук дело?

– Его побег – это мой самый большой просчет…

…После того, как Тринадцатый и Марик ушли, а Марь, убаюканная его сказками, погрузилась, наконец, в глубокий сон, в качестве собеседников Марионеточнику остались только марёвки.

Именно от марёвок он узнавал о том, как живется Стеше и её болотному псу на берегу Змеиной заводи, о том, что уехать далеко у них не получается из-за мучительной трансформации зверя, привыкшего к экосистеме болота. Эту задачку Марионеточник решил в два счета. Предложил марёвкам рассказать Стеше «страшную тайну» про болотную воду. Подсказка сработала, и Стеша обрела настоящую свободу.

Было ли ему грустно в тот момент? Пожалуй, он чувствовал легкую досаду на самого себя. Добрый поступок усугубил его смертную тоску. Стеша уехала, увезла своего зверя, а у него оставались лишь марёвки и сказки. После того, как Марь уснула, он развлекал болотную мелюзгу сказками и лекциями по экономике, геополитике и биологии. Как ни странно, и лекции, и сказки марёвки слушали с одинаковым интересом, но больше всего им нравилось слушать «про котика…»

Вот про этого котика!

Марионеточник сбился со счета, сколько раз декламировал несравненного Александра Сергеевича, пока в один неожиданно прекрасный момент сам не превратился в демиурга и почти божество.

– Ой, котик! – воскликнула девочка-марёвка и восторженно захлопала в ладоши.

– Какой котик? – рассеянно спросил Марионеточник. В этот момент он как раз размышлял над тем, что было бы неплохо научить марёвок читать.

За его спиной послышался грозный рык, тембром и мощью напоминающий селевой поток.

– Котик сейчас здесь? – спросил Марионеточник девочку.

– Прямо за тобой!

Он оборачивался неспешно и с достоинством. Чего бояться тому, кто и так уже всё потерял?

Котик и в самом деле оказался за его спиной! Рыжий, желтоглазый, клыкастый котик размером с доброго тигра. На шее у него болтался обрывок золотой цепи, которая, судя по всему, раньше висела на дубу зеленом. Марионеточник сощурился, выглядывая в тумане дуб, но так и не увидел. А творение его скуки и умственных забав с довольным урчанием ткнулось лбом в его плечо. Марёвки снова радостно захлопали в ладоши.

Отныне кот ходил за ним по пятам. Как долго всё это длилось, Марионеточник не мог сказать. В этом мире туманов и снов время перестало быть мерилом и ценностью. Именно по этой причине он иногда начинал жалеть о заключенном пари. Год в мире живых мог длиться бесконечно долго в мире Мари. Или завершиться с одним единственным вдохом. Беда в том, что он не знал правил, а будить ту, кто эти правила установила, было смертельно опасно.

Было и ещё кое-что смертельно опасное в этом мире. Вернее, в одном из множества миров.