Чтение онлайн

К полудню следующего дня я уже возвращался после прогулки в горы. Солнце, стоя в зените на безоблачном небе, бросало огненные лучи, словно стремясь сжечь все, что не могло укрыться под густой листвой деревьев. Деревья безмолвствовали: ни один листок не зашелестит в ветвях, ни единая птица не взмахнет крылом. И только цикады неустанно славили сияющий день – красу декабря. Прозрачные ручьи стремительно пересекали тропинки в поисках убежища под тамариндами или сливами и скрывались в густых зарослях мяты. Долина и горы, казалось, были озарены слепящим отраженным светом огромного зеркала.

Следом за мной спускались Хуан Анхель и Майо. Еще издали я разглядел Марию, она шла к бассейну вместе с Хуаном и Эстефаной. Собака бросилась к ним и с фырканьем и лаем стала прыгать вокруг, бурно выражая свою радость. Мария в смятении искала меня глазами и наконец увидела, как я перепрыгнул через садовую ограду. Я пошел прямо к ней. Полураспущенные косы падали в беспорядке на ее шаль и белую юбку; левой рукой она подбирала подол, а правой обмахивала лицо веткой альбааки.

Когда я подошел поздороваться, она уже сидела под апельсиновым деревом на разостланном Эстефаной ковре.

– Какое солнце! – сказала Мария. – Пришел бы пораньше…

– Невозможно было.

– Это почти всегда невозможно. Хочешь, искупайся, а я подожду.

– Нет, что ты!

– Если из-за того, что в бассейне кое-чего не хватает, я могу принести.

– Розы?

– Да. Когда ты придешь, они уже будут здесь.

Хуан играл, раскачивая ветку с апельсинами, свесившуюся чуть ли не до самого газона, потом встал перед Марией на колени, чтобы она расстегнула ему блузу.

В этот день я принес целую охапку лилий. Кроме тех, что дали мне Трансито и Лусия, я много еще собрал по пути; самые красивые я выбрал для Марии, а остальные взял из рук Хуана Анхеля и бросил в бассейн. Мария воскликнула:

– Ох! Как жалко! Такие красивые!..

– Ундины, – сказал я, – всегда купаются в заводях среди лилий.

– А кто это ундины?

– Женщины, которые хотели бы походить на тебя.

– На меня? Где же ты их видел?

– Случалось видеть в реке.

Мария рассмеялась и отослала меня, сказав:

– Я очень быстро, не задержусь.

Через полчаса она вошла в гостиную, где я поджидал ее. Как всегда после купания, глаза ее блестели, на щеках играл нежный румянец.

Заметив меня, она остановилась.

– Ты почему здесь?

– Знал, что ты придешь.

– А я – что ты будешь ждать.

Она присела на диван и задумалась, потом, оторвавшись от своих мыслей, спросила:

– Почему так бывает?

– Что?

– Что это случается всегда.

– Но ты же не говоришь что?

– Если я задумаю, чтобы ты что-нибудь сделал, ты это и делаешь.

– А почему я тоже всегда чувствую, когда ты должна прийти или запоздаешь? Это необъяснимо.

– Хотела бы я знать, если так бывает сейчас, то, когда ты уедешь, сможешь ли ты угадать, что я делаю, смогу ли я почувствовать, думаешь ли ты…

– О тебе, да?

– Да. Пойдем в рукодельную к маме, а то я ждала тебя и ничего сегодня не сделала. Мама просила меня закончить шитье к вечеру.

– Мы будем там одни?

– Да почему это мы обязательно должны быть одни?

– Мне все мешают…

– Тс!.. – Она приложила палец к губам. – Слышишь? Они в буфетной. Так они очень хороши, эти женщины? – продолжала она, усаживаясь и принимаясь за шитье. – Как, ты сказал, их зовут?

– А… Да, очень хороши.

– И живут в лесах?

– На берегу реки.

– Всегда в воде и на солнце? Должно быть, не очень уж они беленькие.

– Они прячутся в тени густых деревьев.

– А что же они там делают?

– Не знаю, что они делают, знаю только, что больше я их не встречаю.

– И давно ли случилась с тобой такая беда? Почему же они тебя не поджидают? Если опп такие хорошенькие, ты, наверное, огорчен?

– Они… нет, ты не знаешь, какие они.

– Тогда объясни мне. Какие же?… Нет, сеньор! – живо добавила она, пряча под лежавшим у нее на коленях куском батиста правую руку, которую я хотел взять.

– Дай мне руку.

– Лучше я буду шить, а ты рассказывай, какие они эти… как их зовут?

– Сейчас я открою тебе тайну.

– Послушаем.

– Они ревнуют к тебе.

– Сердятся на меня?

– Да.

– На меня?

– Раньше я думал только о них, а потом…

– Потом?

– Забыл их ради тебя.

– О, тогда я могу гордиться.

Правая рука Марии лежала теперь на ручке кресла, словно подсказывая, что я могу ее взять. Мария продолжала:

– А в Европе есть ундины?… Послушай, милый, есть там ундины?

– Да.

– Тогда… кто знает!

– Но те наверняка румянятся и носят корсеты и ботинки.

Мария старалась шить как следует, но правая рука у нее дрожала. Распутывая нитку, она украдкой взглянула на меня.

– Знаю я кое-кого, кто очень хотел бы посмотреть на красиво обутые ножки и… А цветы из бассейна унесет водой.

– Это значит, что мне пора уходить?

– Это значит – мне будет жаль, если они пропадут зря.