Мариза
Шрифт:
Моя душа была на лезвии ножа.
(Кипелов – Я свободен)
Еще около месяца мы честно пытались все исправить. И именно тогда я поняла, что одной любви недостаточно. Мы так долго полагались только на ее безусловное горение, что забыли о топливе: внимании, умении делиться проблемами, доверии. Я считала, что Рэй должен сам понять, что мне плохо, потому что он мой муж, Рэй считал, что мне должно быть хорошо, только потому,что он женился на мне. Мы оба ошибались. Мы по прежнему любили и хотели друг друга, но из-за моей измены и его насилия что-то важное треснуло между нами и никак не клеилось, это уже было не исправить.
Я навсегда запомнила те последние дни с ним. Он взял отпуск за свой счет и целые дни проводил со мной. Мы разговаривали, разговаривали столько, сколько никогда раньше. Я объяснила, как потеряла саму себя за последний год, как трудно мне было прижиться в новой среде, как тосковала без родителей и друзей, как маялась от ощущения своей бесполезности, ненужности и от того, что оказалась в положении «докторской вдовы». Я поняла, как больно его ранила, не только тем, что изменила, а тем, что не доверяла, прятала от него свои чувства, свою обособленность и одиночество. Он ведь всегда смотрел на меня и чувствовал надежный тыл и уверенность, и сейчас ощущал себя преданным и потерянным. Рэй винил себя в том, что не заметил, в каком я состоянии, не понял, что мне требуется помощь. Он не говорил, но я знала, он страдает, что потерял контроль и никогда не позволит себе забыть об этом.
Мы ложились в постель вместе, обнимали друг друга, но сексом больше не занимались. Каждый, глядя на партнера, чувствовал боль, не только свою, но и ту, что причинил другому.
Мы, наверное, смогли бы простить друг друга, но никто из нас не мог простить себя.
Не помню, кто из нас предложил взять паузу. Просто в один из вечеров предложение повисло в воздухе и стало понятно, что вот теперь –конец.
Я решила уехать. Город давил на меня своей промозглой серостью и больше всего мне хотелось к маме, Хавьеру, близнецам, Монике, ее малышу и даже к Джейме с его дебильными шутками, в теплые объятия семьи, но в тоже время я четко осознавала, что я не могу сейчас сказать никому, что мы с Рэем снова расстались, не готова отвечать на вопросы и давать объяснения, просто не вынесу сочувствия в любящих глазах.
И когда я в последний раз шла по городу, уже зная, что у нас ничего не вышло, глотая слезы под угрюмым небом, я поняла, куда я поеду.
Сантьяго написал мне за несколько дней до отъезда. "Давай встретимся. И не думай, что я угощу тебя хотя бы пивом". Я не стала ломаться. Тьяго – даже с учетом обстоятельств- самое веселое,что было у меня за год и я хотела с ним толком попрощаться.
Он заехал за мной ранним утром и мы отправились в Брюссель. Погода была такая солнечная и погожая, как будто тоже хотела оставить мне напоследок приятные воспоминания. Мы бросили машину в центре и целый день гуляли по городу, бродили по улочкам, не сверяясь с навигатором, сидели в уютных ресторанчиках, фотографировались на фоне старинных зданий и не разу не заговаривали про тот вечер и про все, что он за собой повлек. И только за ужином, когда ноги гудели от усталости, а голова была полна прожитым днем, я сказала ему:
–Тьяго, я уезжаю.
Я не смотрела ему в лицо и поэтому увидела, как сжалась в кулак его рука. Но голос был ровный.
–На совсем?
Я кивнула.
– Мы с Рэем…Короче, все кончено.
–Мариза, мне очень жаль. И прости за цветы. Я могу что-нибудь для тебя сделать?
–Нет. Ты не виноват и это наше общее решение. И спасибо за цветы. Они…Они пришли в самый нужный момент. Ты был прав, нам с Рэем давно нужно было поговорить раньше. А сейчас слишком поздно. Для нас обоих.
– Улыбка у меня вышла кривой.– В общем, он продолжает работать, а я..а я не хочу тут больше быть. Я уже купила билет.
–Домой?
–Нет. Мы с Рэем поговорили и решили пока не сообщать нашим родным. Подождем более благоприятного момента. А пока мы сказали, что мне скучающая жена его коллеги предложила составить ей компанию в длительном путешествии, и я согласилась. В общем, я в пятницу лечу в Таиланд.
Тьяго заговорил, и мне показалось, что я слышу в его голосе облегчение.
–Но почему именно Таиланд?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Просто хотелось сбежать от всего мира и в какой-то момент вспомнила, что мне рассказывали, что Таиланд -это место, где каждый может собрать себя заново. Как раз мой случай. Я уже забронировала милую квартирку на Самуи. Хотела сначала что-то поуединеннее, но потом решила разузнать все на месте. В любом случае, времени у мебя будет полно.
–С женой коллеги?
–Смешно тебе! Одна. Буду учить тайский, мазать волосы кокосовым маслом и танцевать хулу.
–Рамвонг.
–Что?
–Хула-это гавайский танец. В Таиланде танцуют рамвонг.
–Рамвонг так рамвонг, легко согласилась я. Главное, что уже в субботу меня ждут солнце, океан и никаких забот. Я очень хочу отдохнуть.
Ноябрь, Таиланд.
Dans mes nuits je vois des murs de feu
Je traverse des oc'eans de sang
Je croise le fer avec les anges de l’enfer
Et mes jours sont un long tunnel
Au bout duquel
Tu m’appelles
(Garou – Demande au soleil)
Я нашла себе квартирку на холме, недалеко от пляжа Ламай. В моем распоряжении была одна спальня, вид на море и общий бассейн, которым я не пользовалась. О деньгах я не очень беспокоилась, да, у меня не было работы, и я бы скорее откусила себе язык, чем попросила бы Рэя или родителей, но от папы мне досталось небольшое наследство, дедушка инвестировал их в надежные предприятия и сейчас я вполне могла пожить несколько месяцев, не думая о том, что теперь, когда я осталась одна, мне нужно срочно искать себе способы заработка.
Несколько дней прошли в суете новизны, но уже к концу недели у меня устаканился распорядок дня. Этот остров никогда не спал полностью, но в 5 утра, когда я выходила на прогулку, он принадлежал мне. Я шла к морю, купалась, потом домой, по дороге на рынок, завтрак, душ, пляж, дневную жару я пережидала в уютном кафе, разглядывая прохожих или читая учебник по грамматике тайского (безуспешно), вечером прогулка по центру. Когда лил дождь- брала книгу и устраивала себе гнездо в кресле у окна. Ложилась спать я рано, знакомств не искала. За месяц я похудела, загорела до бронзового цвета и произнесла вслух не более ста фраз.
Конец ознакомительного фрагмента.