Чтение онлайн

В молодости, в 1930-е годы, Лилик встречался с Шагалом в Париже. Шагал ничего хорошего о картинах Лилика не сказал, и тот решил, что знаменитый художник просто сноб. Однако позже Шагал проявил больше снисходительности, после того как Лилик напечатал хвалебный отзыв о Шагале в одном еврейском журнале. Были и другие истории про Шагала, все далеко не лестные, — истории об обманутых ожиданиях, несправедливой критике, обидах, как это всегда бывает в художественной среде. Художники редко проявляют великодушие по отношению к своим собратьям. Мнение Лилика о Шагале как о человеке меня тогда не слишком интересовало, мне просто было приятно сидеть рядом с кем-то, кто знал Шагала. Кроме того, Лилик не оспаривал то, что Шагал — великий художник.

Весной 2006 года, вновь побывав в Иерусалиме после длительного перерыва, я пошел взглянуть на мое прежнее жилище. Рядом, в Доме художников, как раз проходила ретроспективная выставка работ Лилика. Я вспомнил вечер накануне его смерти и как мы с Максом пошли сдавать кровь, на случай, если потребуется операция. И вот, стоя перед одной безымянной картиной, которая чем-то напоминала шагаловскую — мужчина и женщина, женская фигура перевернута, этакая экспрессионистская версия «Прогулки» Шагала (1929) — я припомнил наш давний разговор.

За десять лет до смерти Шагал написал письмо Томасу Мессеру из музея Гуггенхайма в Нью-Йорке, заявляя, что он не отдаст ни одной своей работы на выставку под названием «Еврейский опыт в искусстве двадцатого века», ее устраивали в Еврейском музее в нескольких кварталах от Гуггенхайма. Во-первых, с Шагалом заранее не посоветовались, но главное — он не понимает, с какой стати его включили в состав участников такой выставки. Но мы бы спросили иначе: «Почему включили кого-то еще?»

За помощь в написании этой небольшой книги я должен поблагодарить очень многих — и это не считая психологов. Во-первых, Джонатана Розена, который был самым терпеливым, доброжелательным, знающим и чутким редактором. Затем сотрудников издательства Random House/ Schocken Дэна Франка, Алти Карпер, Джанис Голдкланг, Рахель Лернер — за проницательность — и Фрэн Бигман, за помощь в мелочах, без которых, как говорил Уильям Блейк, ничего хорошего не сделаешь.

В Израиле Габриель Левин, дед которого Марек Шварц занимал мастерскую рядом с мастерской Шагала в «Улье», разыскал для меня потрясающие подробности, а Кармела Рубин, директор Музея Реувена Рубина в Тель-Авиве, поила нас кофе и сообщала интересные сведения. Сьюзен Эрнст, ректор университета Тафтса, устроила для меня командировку и выделила грант, позволивший собирать материал во Франции, а мои коллеги по факультету истории искусств Эндрю Макклеллан и Эрик Розенберг были так любезны, что терпели мои вторжения в сферу их знаний во время наших совместных ланчей. Также хочу поблагодарить Беллу Мейер, Энтони Рудольфа и Монику Бом-Дачен.

Я очень признателен моей жене Шерон Кайц. Годами она выслушивала мои рассуждения об этой книге, просматривала со мной репродукции, помогая мне при моем дальтонизме распознать цвета, и, если книга кажется вам интересной, — вероятно, это ее заслуга. Ее мастерская стала для меня настоящим источником вдохновения, когда я описывал мастерскую Шагала.

Адам Уилсон приготовил несколько замечательных обедов, пока писалась эта книга. А Гэбриэл Уилсон более или менее утихал, когда я просил его не шуметь.

В наши дни каждый, кто берется писать о Шагале, должен прежде всего отдать должное трудам Бенджамина Харшава (Benjamin Harshav). Благодаря кропотливой работе этого исследователя широкому кругу читателей в англоязычных странах не так давно стали доступны в переводе на английский язык сотни писем Шагала и других, связанных с его биографией, документов, написанных на идише, русском, французском, немецком и иврите. Подготовленная им книга «Marc Chagall and His Times: A Documentary Narrative» («Марк Шагал и его время: документальный рассказ»), Stanford University Press, 2004, — основа основ для знакомства с биографией художника.

Книга Франца Мейера «Marc Chagall: Life and Work» («Марк Шагал: жизнь и творчество»), Harry N. Abrams, 1964, по-прежнему остается важным источником информации для биографов, хотя она была написана за двадцать один год до смерти художника и по определенным причинам в ней нет упоминаний о продолжавшихся семь лет отношениях Марка Шагала с Вирджинией Хаггард. Сидни Александер (Sidney Alexander) был не столь стеснительным, и написанная им биография Шагала («Marc Chagall: A Biography»), G. Р. Putnam’s Sons, 1978, представляет собой легкий, непринужденный и увлекательный рассказ о жизни художника.

Если же говорить о вдумчивом прочтении картин Шагала, то среди лучших авторов, пишущих на эту тему, следует назвать Монику Бом-Дачен (Monica Bohm-Duchen) «Chagall», Phaidon, 2001 и Якоба Баал-Тшува (Jacob Baal-Teshuva), «Marc Chagall. 1887–1985», Taschen, 2003.

Что касается воспоминаний Марка Шагала «Моя жизнь», то художник написал их, когда ему было немногим более двадцати лет. Эту книгу, очень экспрессивную, полную ярких образов, приятно читать, однако ее историческая достоверность весьма сомнительна — именно из-за художественности не следует полагаться на нее как на исторический документ.

Близко знавшие Шагала люди тоже оставили потомкам ценные мемуары. «Горящие огни» («Lumi`eres allum'ees») Беллы Шагал — блестяще написанные воспоминания об утраченном еврейском мире, а «Моя жизнь с Шагалом. Семь лет изобилия» Вирджинии Хаггард (Virginia Haggard), Donald I. Fine, 1986, — книга гораздо более взвешенная, объективная и умная, чем можно подумать, глядя на ее название. Книга воспоминаний «Quelques pas dans les pas d’un ange» («По следам ангела»), Gallimard, 2003, Давида Мак-Нила (David McNeil), сына Марка Шагала и Вирджинии Хаггард, — пример тактичной и доброжелательной мемуаристики. А в книге Вариана Фрая «Капитуляция по требованию» (Varian Fry, «Surrender on Demand»), Johnson Books, 1997, содержатся краткие, но емкие воспоминания о знакомстве с Шагалом в годы Второй мировой войны.