Чтение онлайн

— Хоть пять! — усмехнулся я прежде, чем войти в ванную.

После совокупления я чувствовал подъём, обычно мне не свойственный. Словно тело наполнилось теплом и даже жаром. Кожу покалывало, как от статического электричества. Глянув в огромное, больше человеческого роста зеркало, я понял, что слегка свечусь! Вдобавок, в глазах мелькали трепещущие огоньки. Хм… Похоже, секс действительно наполнил меня какой-то энергией. Надо будет спросить об этом женщину, которая скоро придёт, чтобы убедиться, что с её сынком всё в порядке.

Я ненадолго задержался перед зеркалом, оценивая свою новую внешность. Молод, утончённо красив. Бледная аристократическая кожа, почти такая же, как моя собственная. Не совсем, конечно, но сойдёт. По местным непритязательным меркам, наверное, вообще отпад. Мускулатура будто вышла из-под резца Микеланджело Буонарроти. Тоже, кстати, обитатель Ада. Но не в моём Огненном Уделе мается. Так, видел его пару раз, когда навещал соседа. Талантливый мужик, но жуткий грешник.

Последнее, что я рассмотрел, — волосы. Густые, тёмно-рыжие, будто надраенная медь. Красиво. Главное — отлично сочетаются с белой кожей.

Оставшись в целом удовлетворён проведённым исследованием, я переступил край выточенной из цельного куска чёрного мрамора ванны, отвернул оба крана на полную катушку и переключил смеситель в режим душа. Когда в меня ударили туги струи воды, я прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Кайф!

Глава 3

Стоило выйти из душа в обёрнутом вокруг бёдер махровом полотенце, как я увидел высокую женщину с вьющимися рыжими волосами, серыми глазами и весьма выдающимися достоинствами размера этак пятого. Выглядела она хорошо и молодо, однако я сразу сообразил, что ей давно за тридцать, а значит, это мать Максимилиана Пожарского — то есть, получается, моя. Когда она всплеснула руками, окинув меня придирчивым взглядом с головы до ног, и порывисто обняла с воплем «Сынок!», сомнений в наших родственных связях не осталось. Отстранив её и удерживая на расстоянии вытянутых рук, я повнимательней разглядел красивое лицо, обрамлённое медными, как у меня, волосами. Гладкая кожа, едва заметные мелкие морщинки в уголках глаз, полные губы. Глаза напоминали полированную яшму. Ноздри наполнились тонким, приятным ароматом дорогого парфюма.

— Как ты себя чувствуешь, Макс? — тревожно спросила женщина, беря меня за руки, которые оставались на её талии. — Выглядишь, вроде, хорошо… Голова болит?

Похоже, я был чем-то болен. Вернее, не я, конечно, а настоящий Максимилиан Пожарский, тело которого я занял. Что, кстати, и спровоцировало его «пробуждение». Хотя нет, стоп! Таня упомянула слишком сильный удар. Выходит, я либо долбануся башкой, либо меня стукнули.

— Что со мной было? — спросил я. — Почему лежал без сознания?

— Ты не помнишь… — расстроилась женщина. — Да, упал во время охоты с лошади. Шесть дней назад. Я уже стала бояться, что ты так и не придёшь в себя.

Понятно. Почти неделя в отключке. Ничего себе. Хорошо же я приложился котелком.

— Ну, теперь всё нормально. Я очнулся и чувствую себя прекрасно. Даже странно, учитывая, сколько времени я находился без движения. Только у меня кое-что вылетело из памяти. Так что время от времени буду спрашивать странные вещи. Не надо удивляться. Кстати, где отец? Почему он не пришёл меня проведать?

Заодно познакомился бы сразу и со вторым родителем.

Женщина нахмурилась, отвела глаза и вдруг всхлипнула.

— Твой отец… Максимилиан, он умер!

— Серьёзно? И когда?

— Ты так спокойно об этом говоришь…

Чёрт, и правда! Надо же расстроиться.

— Это я от шока, мам. Что случилось? И когда?

— В то же день, Макс. Неужели ты совсем ничего не помнишь?!

— Похоже на то. Давай сядем, — я подвёл женщину — ладно, пусть будет «маму», раз уж мне тут мыкаться до самой смерти этого тела — к креслу и усадил, а сам расположился на краю кровати. Так-то лучше. А то стоим, держась за руки, как придурки. — Итак, расскажи, что случилось шесть дней назад. Мы с отцом поехали на охоту?

Мама (блин, привыкать, конечно, долго придётся!) кивнула. Вид у неё был расстроенный. Она даже смахнула выступившую на ресницы слезинку. Я тревожно нахмурился, но, кажется, истерики не предвиделось.

— В лесу на вас напал вепрь, — сказала мама, нервно комкая складки атласного платья. — Сначала он сбил лошадь твоего отца, а затем — твою. Ты ударился головой и потерял сознание, а твой папа вступил со зверем в бой. И проиграл. Когда подоспели егеря, он был уже мёртв. Истёк кровью. Вепрь повредил его бедренную артерию. Позавчера состоялись похороны. Наверное, ты захочешь посетить фамильный склеп, когда окрепнешь.

— Да, думаю, надо, — отозвался я, прикидывая расклад. — Сколько у меня братьев?

— Один, Макс. Боже, у тебя совсем плохо с головой!

— Да, но надеюсь, это пройдёт. Старший или младший?

— Что?

— Брат старше меня или младше?

— Младше. Ещё у тебя три сестры, Макс.

— Здорово. Тоже младшие? Впрочем, неважно.

Раз я старший брат, а отец дал дуба, значит, титул и всё прочее перешло ко мне. И теперь я — новый маркграф Пожарский.

— Они будут рады узнать, что ты пришёл в себя. Как и Наталья.

— Наталья это кто?

— Вторая жена твоего отца. И мать двух сестёр.

— Ага. Так у нас тут многожёнство, полигамия и гаремы?

— Макс, тебя срочно нужно показать врачу! — испуганно воскликнула мать. — Ты не помнишь вообще ничего! Ну-ка, скажи, как меня зовут!

— Без понятия, — я поднялся. — Мне нужно одеться. Увидимся через четверть часа. У тебя как раз будет время сообщить моим брату и сёстрам, что я в полном порядке. И предупреди их, что я не всё помню. Пусть не удивляются.

— Макс, тебя нужно показать врачу! — настойчиво повторила мать.

— Ну, вот и вызови его. Я ж не против.

— Хорошо, я пока оставлю тебя. Одевайся и приходи в гостиную. Я соберу там… всех.

— Замётано, мам.

— А зовут меня Анастасией!

— Постараюсь запомнить.

Не дожидаясь, пока она, наконец, выйдет, я скинул полотенце и распахнул дверцы платяного шкафа. О, да у Макса хороший вкус! Тут полно отличных шмоток. Мне, и правда, повезло — прав был святоша.

За спиной раздались торопливые шаги, и через секунду хлопнула дверь. Я остался в одиночестве.