Чтение онлайн

Дверь широко распахнулась, и на пороге появился Констан де Шеньер. Он был разъярен, и всем своим видом являл воплощение злобы.

— Глупцы, почему вы здесь? — спросил он вместо приветствия.

Изумленный Белланже вскочил из-за стола.

— Констан! — воскликнул он. — А где вандейцы?

— Вандейцы? — Констан неприятно рассмеялся и вошел в комнату, оставив дверь распахнутой. — Думаю, к югу от Луары. За сотню миль отсюда.

— Вы подразумеваете, что они покинули Редон?

— Я подразумеваю, что их там и не было. Черт возьми, господин де Морле, вы оказались правы, — это признание он произнес с горечью, скривив губы. — Нас гнусно предали. Предали с целью разделить наши силы и дать возможность Груши расправиться с нами поодиночке.

Усмотрев в ответе Констана настроение, которое, по его мнению, необходимо было обуздать, Белланже облачился в мантию непроницаемого высокомерия.

— К счастью, ваше несвоевременное геройство не привлекло к вам большего числа людей; в противном случае мы были бы не в состоянии оказать Груши тот теплый прием, который он от нас получил.

На мгновение Констан лишился дара речи и только пожирал Белланже горящими глазами. Затем его словно прорвало, и первые же слова выдали панику, объяснявшую его гнев.

— Раны Господни! Меня могут разжаловать или расстрелять, как грозился Тэнтеньяк, если бы я потерпел поражение! Все гораздо хуже. Мои люди дезертировали из отвращения к предательству, жертвами которого мы стали, они рассеялись: вернулись к своим полям или к самому черту. Из трех тысяч, что покинули со мной Кэтлегон, у меня не осталось и трех сотен, да и те бездомные бандиты, которым все равно куда идти, лишь бы иметь возможность вволю пограбить. Вот в каком положении я оказался. Но раз уж я уцелел, то посмотрим, поддержите ли вы меня, как я поддержал вас, предлагая отправиться на помощь тем, чья жизнь якобы была во власти Груши.

— Я поддерживал вас? — Белланже вспыхнул. — Сударь, мне и без вас есть за что отвечать.

— И у вас хватает наглости отрицать, что вы поддержали меня? Перед этими господами, которые вас слышали? Какая низость!

— Сударь!

— Не кричите на меня, Белланже, — посеревшее лицо Констана исказила судорога. Шумно дыша, он заметался по комнате. — Кто же вы такой, черт возьми? Просто шут? Трескучий, как барабан и такой же пустой, если не считать воздуха? Или соучастник в предательстве своей блудливой жены?

Кантэн затаил дыхание. Оказывается, в Редоне Констан обнаружил не только отсутствие Шаретта.

— Боже мой, Шеньер, вы не в себе, — ужаснулся Ла Уссэ. — Какие слова!

— Пусть этот безмозглый рогоносец ответит на них.

— О, я вам отвечу, — даже в этот страшный миг Белланже умудрился сохранить кое-что от театральной манеры держаться. Его лицо побелело, как мрамор, но голова была гордо откинута, а темные бархатные глаза под нахмуренными бровями не дрогнули. — Вы, конечно, понимаете, господа, что на столь грязное оскорбление словами не отвечают. Господин Ла Уссэ, не откажите в любезности оказать мне дружескую услугу.

Кантэн внезапно поднялся со стула и выступил на шаг вперед.

— Господа, с вашей стороны крайне недостойно затевать подобные ссоры.

Констан обернулся к говорившему и излил на него всю накопившуюся в нем ярость.

— Ха! А теперь еще и господин де Карабас вспомнил о кодексе чести. Вполне естественно, что вы приняли сторону этого недоумка. Одного поля ягоды. Оба самозванцы. Странно, что он не к вам обратился за дружеской услугой.

Сочувственный взгляд Кантэна еще больше распалил ярость безумца.

— Для такого слабого фехтовальщика, сударь, вы слишком сильно выражаетесь.

— Я достаточно сильный фехтовальщик, чтобы встретиться с человеком, который не способен ответить ничем кроме шпаги.

— Пусть он выговорится вволю, — сказал Белланже. — Пусть выговорится. Расплата на заставит себя ждать.

— Ба! Позерство не скроет ни вашей низости, ни ваших рогов... Вы даже этого не отрицаете.

— Боже мой! Что отрицать, сударь?

— Что ваша жена — любовница этого Гоша, конюха, ставшего генералом, устроила нам западню, чтобы расстроить планы, ради которых мы покинули Киброн. Если вы станете отрицать это, у меня хватит великодушия поверить, по крайней мере, тому, что вы не ее соучастник, а такая же жертва, как и все мы.

— Сударь, есть вещи, отрицать которые нам не позволяет достоинство.

— Достоинство рогоносца! Боже, спаси и сохрани нас!

— Идемте, — сказал Белланже. — Идемте.

Но Кантэн снова вмешался.

— Одну минуту. Прежде чем вы это сделаете, господин де Белланже, вам следует узнать суть ссоры, в которой вы участвуете. Вы оба жертвы предательства этой женщины, и из вас обоих именно вы, господин де Белланже, преданы дважды. Так может ли подобное предательство быть причиной вашей ссоры?

Все уставились на Кантэна с разной степенью изумления.

— Похоже, — проговорил, наконец, Белланже, — мне придется заняться вами обоими.

Кантэн покачал головой.

— Существует несколько причин, по которым я мог бы убить вас, господин де Белланже. Но то, что ваша жена вам изменяет, не входит в их число. На этом основании я не скрещу с вами шпагу.

— На каком основании, сударь?

— Ни на каком. Мне нет нужды доказывать свою храбрость, и убив вас, я доказал бы ее столь же мало, сколь мало вы докажете чистоту своей жены в поединке с господином де Шеньером.

— Вы полагаете, мы шутили?

— Вспомните наш совет в Кэтлегоне. Я вам всячески намекал тогда, что нас предают. Когда я сказал, что в Редоне вы найдете тому подтверждение, и настаивал, что существование вандейцев — ложь, вы высмеяли меня. Думаю, теперь вы нашли подтверждение.

— Подтверждение чего? — вспылил Белланже. — Того, что мою жену обманули, если вам так угодно, но не того, что она обманула нас.

— Вы забыли о груме, который привез призыв о помощи. Когда я сказал вам о том, что мне известно, вы отказались разобраться.