Маркиза де Бренвилье, Дюма-отец Александр

Маркиза де Бренвилье

на обложку

Дюма-отец Александр

Шрифт:

Лашоссе ответили, что ему придется подождать, когда снимут печати, и ежели все обстоит так, как он утверждает, он получит принадлежащее ему.

Однако Лашоссе был не единственный, кого взволновала смерть Сент-Круа; маркиза, знавшая все тайны гибельного кабинета, едва до нее дошла весть о происшествии, тотчас же кинулась к комиссару, хотя уже было десять вечера, и потребовала разговора с ним; Пьер Фрате, старший писец комиссара, ответил ей, что хозяин уже лег спать, но маркиза продолжала настаивать, просить, чтобы его разбудили, а также требовать возвращения принадлежащей ей шкатулки, но при этом ни в коем случае не открывать ее. В конце концов писец поднялся в спальню г-на Пикара, а затем, спустившись, объявил, что удовлетворить просьбу маркизы в настоящий момент невозможно, поскольку комиссар спит. Г-жа де Бренвилье, видя безуспешность своих просьб, удалилась, но сказала, что завтра пришлет человека забрать шкатулку. Действительно, утром пришел какой-то человек и от имени маркизы предложил комиссару пятьдесят луидоров [14] за возвращение ей шкатулки, на что комиссар ответил, что шкатулка находится в запечатанной комнате, а когда печати снимут, ее обязательно вскроют, и ежели предметы, которые требует маркиза, действительно принадлежат ей, они все будут ей возвращены.

Луидор (louisd'or — букв, «золотой Людовик») — французская золотая монета, равная сначала 10 старым ливрам, а при королях Людовике XV и XVI — 24 ливрам.

Ответ этот прозвучал для маркизы подобно удару грома. Нельзя было терять ни минуты времени; из парижского дома на улице Нев-Сен-Поль она поехала в свой загородный дом в Пикпюсе и в тот же вечер на почтовых укатила в Льеж, куда прибыла на следующий день, и укрылась там в монастыре.

Печати у Сент-Круа наложили 31 июля 1672 года, а снятие их произвели 8 августа. Когда собирались приступить к этой операции, явился поверенный, получивший все полномочия от маркизы, и потребовал, чтобы в протоколе была сделана следующая запись:

«Явился Александр Деламарр, поверенный г-жи де Бренвилье, каковой заявил, что ежели в вышеупомянутой шкатулке, которую требует его доверительница, обнаружится подписанное ею обязательство на сумму в тридцать тысяч ливров, то таковое было получено у нее обманом, и в случае даже если подпись ее будет признана подлинной, она намерена подать прошение о признании оного недействительным».

Когда эта формальность была исполнена, приступили к открытию кабинета Сент-Круа; ключ от него комиссару вручил кармелит брат Викторен [15] . Комиссар открыл дверь, и вслед за ним в кабинет вступили заинтересованные стороны, должностные лица и вдова; первым делом начали разбирать бумаги, чтобы разложить их по порядку и по датам. И тут вдруг выпал небольшой сверток, на котором было написано: «Моя исповедь». Все присутствующие, еще не имевшие никаких поводов считать Сент-Круа преступником, решили, что читать ее не следует. Товарищ генерального прокурора, с которым посоветовались на этот предмет, был того же мнения, и исповедь Сент-Круа сожгли.

Кармелиты — монашеский орден, по преданию, основанный пророком Илиею; ведет свое начало, вероятно, от св. Бертольда Калабрийского (1072–1187). основавшего ок. 1156 г. общину отшельников у источника св. Илии на г. Кармиле в Палестине.

Совершив этот акт, занялись составлением описи. Одним из первых предметов, привлекших внимание должностных лиц, стала шкатулка, которую требовала маркиза. Ее настойчивость возбудила любопытство, и потому начали с нее; все собрались, чтобы взглянуть, что в ней находится, и произвели вскрытие. Ну, а теперь мы приведем протокол, ибо ничто в данном случае не способно произвести столь сильного воздействия и не звучит столь ужасающе, как официальный документ:

«В кабинете Сент-Круа была обнаружена шкатулка размером фут на фут, при открытии которой наверху был обнаружен полулист бумаги, озаглавленный «Мое завещание», исписанный с одной стороны и содержащий нижеследующее:

«Покорнейше умоляю тех, к кому попадет эта шкатулка, оказать мне одолжение и передать ее в собственные руки маркизе де Бренвилье, проживающей на улице Нев-Сен-Поль, поскольку все, что находится в шкатулке, имеет отношение только к ней и принадлежит ей одной, да к тому же содержимое никому не может принести никакой пользы, а равно и никакой корысти; в случае же если маркиза умрет раньше меня, прошу сжечь шкатулку со всем содержимым, ничего не открывая и не перебирая. А чтобы потом не было ссылок на неведение, клянусь Господом, которого безмерно чту, и всем святым в мире, что все сказанное здесь — истинная правда. В случае же если это мое желание, всецело законное и здравое, не будет выполнено, пусть поступившим будет стыдно передо мной и на том и на этом свете, и торжественно заявляю, что такова моя воля.

Составлено в Париже пополудни 25 дня мая месяца 1672 года.

Подписано де Сент-Круа».

Внизу приписано нижеследующее:

«Один пакет предназначен г-ну Пенотье, каковой и надо ему отдать».

Понятное дело, подобное начало лишь усилило всеобщее любопытство, послышался удивленный шепот, затем вновь воцарилась тишина. Вот что в шкатулке было обнаружено и занесено в опись:

«Найден пакет, опечатанный девятью печатями с разными гербами, на котором написано:

«Бумаги, не представляющие ни для кого никакого интереса, в случае моей смерти сжечь. Покорнейше прошу тех, в чьи руки они попадут, сжечь оный пакет, не вскрывая. Поручаю это их совести».

В пакете находились два меньших пакета со снадобьем из сулемы.

Item [16] , пакет, запечатанный шестью печатями с разными гербами, с подобной же надписью, в котором также оказалось полфунта сулемы.

Item, пакет, запечатанный шестью печатями с различными гербами, с подобной же надписью, в котором находились три других пакета: один с полуунцией сулемы [17] , второй с двумя с четвертью унциями римского купороса, третий с прокаленным очищенным купоросом.

Также(латин.).

Унция — единица веса, заимствованная европейскими народами у древних римлян и бывшая до введения метрической системы самой распространенной в мире. Во Франции равнялась 30,59 г.

В шкатулке обнаружена большая квадратная склянка емкостью в полштофа [18] , наполненная прозрачной жидкостью, посмотрев которую врач г-н Моро объявил, что не может определить ее свойств до проведения проб.

Item, еще одна скляница с полусетье прозрачной жидкости [19] , на дне которой находится беловатый осадок. Моро сказал о ней то же, что и о первой.

Небольшой фаянсовый сосуд, содержащий около трех гроссов очищенного опиума [20] .

Штоф — мера объема жидкости, равная 1,23 л.

Сетье — здесь: старинная мера объема жидкости в разных странах. Во Франции равнялась 0,25 л.

Гросс — здесь: мера веса. Во Франции равнялась 3,824 г.

Item, сложенный листок бумаги, в котором находилось две драхмы порошка едкой сулемы [21] .

Далее, маленькая коробочка, в которой находится разновидность минерала, именуемого адским камнем [22] .

Далее, листок бумаги, в который завернута унция опиума.

Далее, кусок чистой сурьмы весом в три унции.

Далее, пакет с порошком, на котором написано:

«Для остановки кровотечений у женщин». Моро сказал, что это сухие цветы и бутоны айвы.

Драхма — здесь: мера веса в разных странах. Во Франции равнялась 3,242 г.

Адский камень — ляпис.

Item, был обнаружен пакет, опечатанный шестью печатями, с надписью на нем: «Бумаги, в случае моей смерти, сжечь», в котором лежали тридцать четыре письма, написанные, как было сказано, г-жой де Бренвилье.

Item, еще один пакет, опечатанный шестью печатями, с той же надписью, что и предыдущий, в котором находятся двадцать семь листков бумаги, и на каждом написано: «Некоторые любопытные секреты».

Item, еще один пакет под шестью печатями с той же надписью, что и предыдущий, в котором находятся семьдесят пять писем, адресованных разным лицам».

Кроме того, в шкатулке были два обязательства — одно маркизы де Бренвилье на тридцать тысяч ливров, второе Пенотье на десять тысяч ливров; первое относилось ко времени смерти г-на д'Обре-отца, второе ко времени смерти г-на де Сен-Лорана. Разница в суммах свидетельствовала, что у Сент-Круа был тариф и отцеубийство у него шло дороже, чем просто убийство.

Итак, умирая, Сент-Круа завещал яды любовнице и другу; ему было мало собственных преступлений, он хотел быть сообщником преступлений, которые совершатся в будущем.