Чтение онлайн

— К сожалению, не настолько хорошо.

— Вас столько лет называли мастером шпионажа, а теперь выясняется, что вас, очевидно, сильно переоценивали. — Журналисты не могли скрыть своего раздражения.

— Я не пытаюсь надеть овечью шкуру и утверждать, что вовсе ничего не знаю и ни в чем не участвовал… Но эта сфера мне действительно неизвестна.

— Но ведь вы в течение многих лет были не только начальником разведки, но и заместителем министра, заместителем Эриха Мильке.

— Парадоксальным образом коллективного руководства в министерстве не было. Министр, по существу, не проводил совещаний со своими заместителями. Коллегия МГБ — в отличие от прочих ведомств — существовала лишь формально. В мое время коллегию собирали один-два раза в год.

— Но заместители министра по очереди дежурили в субботу и воскресенье, и в эти дни отвечали за министерство в целом.

— Я никогда не дежурил, — отрезал Вольф.

— Почему? — удивились журналисты.

— Таково было решение Мильке. Наши службы когда-то были конкурентами. Эта конкуренция сохранялась долгие годы. Разведывательная служба никогда не имела монополии на работу за границей. Работу в ФРГ и Западном Берлине вели различные подразделения контрразведки. Скажем, проникновение в иностранные спецслужбы в представлении Мильке до шестидесятых годов было задачей контрразведки, которая подчинялась ему напрямую.

Маркус Вольф не лукавил, когда говорил, что операции за границей проводила не только разведка, но и другие управления МГБ.

Служивший в Национальной народной армии ГДР Вернер Вайнхольд застрелил двух сослуживцев, которые ему мешали, и сбежал на Запад. В ФРГ его судили. Защищаясь, он доказывал, что действовал в рамках вынужденной самообороны. Тем не менее его приговорили к пяти с половиной годам тюрьмы.

В Восточном Берлине решили, что Вайнхольд легко отделался, перебежчика надо наказать. На заседании политбюро Эрих Мильке обещал, что его люди «примут для этого меры». Глава правительства Вилли Штоф не решился возразить. Однако же он не хотел, чтобы перебежчика убили, потому что это навредило бы престижу страны. Вилли Штоф отправил своего помощника в Бонн к статс-секретарю Министерства внутригерманских отношений с сообщением: Западная Германия должна лучше охранять Вайнхольда — МГБ намерено ликвидировать перебежчика.

Немалое число офицеров госбезопасности перебежало к врагу. Семерых выкрали на Западе и вернули в ГДР, чтобы казнить. Остальные получали время от времени зловещее предупреждение:

— Мы найдем тебя везде.

Мильке на совещаниях иногда вспоминал того или иного бывшего подчиненного:

— Что-то вокруг него тихо.

Это означало, что следовало возобновить поиски предателя и одновременно отправить пару предупреждений в западногерманские газеты, чтобы попугать перебежчика, сменившего имя и получившего новые документы. Мильке хотел, чтобы все знали: от его чекистов никому не уйти, враг будет наказан.

— Тот, кто с ненавистью поднимет руку на нас, тот не может рассчитывать на наше снисхождение, — говорил Мильке. — Такие элементы должны почувствовать всю твердость нашей власти. И под этим я понимаю не только наши правовые возможности.

Он отдал приказ устранить Вольфганга Вельша, еще одного бывшего гражданина ГДР.

В начале 1960-х годов Вельш, молодой поэт и актер, пытался бежать в ФРГ. Не удалось. Его схватили, посадили на скамью подсудимых и дали десять с половиной лет заключения. В 1971 году его выкупило правительство ФРГ — вместе с большой партией политзаключенных. За Вельша заплатили 90 тысяч марок. В Университете Гессена он защитил диссертацию по социологии об МГБ ГДР. Но научная работа его не увлекала. Вельш создал тайную организацию для помощи тем, кто тоже хотел бежать из ГДР. И он хотел отомстить Восточному Берлину.

Ему добывали подлинные западногерманские паспорта, в которые вклеивали фотографию беженца. Паспорт вручали беглецу в Болгарии, куда можно было приехать из ГДР. Улетая из Софии, беглец предъявлял настоящий паспорт гражданина ГДР, а прилетев в Бухарест, — подделанный западногерманский. Оттуда — в Белград и, наконец, в Вену. Таким путем уехали на Запад 60 человек. А еще Вельш купил прицеп, в котором оборудовал тайник для троих…

В МГБ решили убить Вельша. Операция называлась «Скорпион». Заложили взрывчатку в его машину — за приборную доску. Но не рассчитали количество взрывчатки. Вельш выжил.

Тогда ликвидировать его поручили секретному сотруднику госбезопасности Петеру Хааку, имевшему оперативный псевдоним Альфонс. Хаак выдавал себя за фотографа, постоянно живущего в Лондоне. Познакомился с Вельшем и поехал с ним отдыхать в Израиль, на побережье Красного моря. Хаак уговорил Вельша попробовать колеты, которые он сам приготовил, подмешав к ним большую дозу талия, безвкусного яда, используемого для уничтожения вшей и других паразитов.

Вольфганг Вельш любил котлеты и съел несколько штук. Почувствовал страшную боль, но израильским врачам удалось его спасти. Вельш выжил потому, что в тот жаркий день очень много пил и часть яда вышла.

Петер Хаак получил медаль за успешно выполненное задание. Но выяснилось, что Вельш жив. После объединения Германии обнаружили материалы операции «Скорпион», нашли и арестовали самого Хаака. Он получил шесть с половиной лет тюрьмы…

А журналисты после каждой порции разоблачений бывшего МГБ продолжали атаковать Маркуса Вольфа:

— Те, кто занимается роспуском Министерства госбезопасности, добрались до личного архива Мильке. Там имеются документы, из которых следует, что и за вами следили.

— Меня это не удивляет, — отвечал Вольф. — В семидесятых годах за мной велась прямая слежка, я узнал об этом позже. Генерал-полковник Беатер счел в тот момент, что может объявить охоту на Вольфа и его людей. Потом выяснилось, что меня подслушивали и в моей квартире.

— Кто в ГДР помимо министра Мильке и его заместителя генерала Найбера знал о том, что террористам предоставлено убежище? — спрашивали у Вольфа журналисты. — Хонеккер? Найбер сказал, что без санкции Хонеккера это было бы невозможно.

— Это было вполне возможно, — не согласился Вольф.

— Вы и в самом деле считаете, что министр госбезопасности Эрих Мильке действовал на свой страх и риск?

— Мильке обсуждал с Хонеккером многие несущественные вопросы, чтобы обезопасить себя. Например, просил санкцию на право истратить две тысячи западногерманских марок на какую-то мелкую операцию. Однако министр не информировал генерального секретаря и председателя Государственного совета, с которым у него не было доверительных отношений, о более важных вещах. Не считал это своевременным или боялся негативной реакции генсека. Впрочем, маловероятно, чтобы он не попросил санкции генсека на прием террористов из «Фракции Красной армии».