Мародер
Шрифт:
Стараясь есть не спеша, я медленно пережевывал и рассматривал окрестности. С неба светило солнце, по реке гоняли скутеры, вдоль набережной прохаживались праздные местные. Хорошо тут живут, и я бы хотел так свой век коротать… Много ли реликту надо? Не надо мне ни скутеров, ни вилл, ни крупного счёта в банке, а надо только чистый воздух и добрую еду. И чтобы надо мной не маячил таймстебль Воронцов. Жить хочу, а не вымирать.
Рассматривая окрестности, я по привычке старательно обходил взглядом хронера за крайним столиком. Но когда доедал окрошку, во мне вдруг взыграло ретивое. Плевать я хотел на все условности и писанные постантами законы для путешествующих во времени! Достали дальше некуда! Не заставь меня Воронцов работать на себя, я бы и сейчас старательно исполнял роль законопослушного пиллиджера, но теперь…
Я решительно повернул голову и посмотрел на хронера. Он сидел ко мне спиной, вполоборота, и я видел только правое ухо и правую руку. Светловолосый, плотно сбитый, высокий, в голубой футболке, серых шортах и сандалиях на босу ногу, он производил впечатление уверенного в себе человека, что для хронера само по себе странно, а обедающего тем более. Как ни воспитывай хронера перед вояжем, какой глубины гипнозу ни подвергай, поспешность в еде неискоренима и всегда проявляется в той или иной степени. Этот же хронер ел степенно, не торопясь, пользуясь ножом и вилкой (что для хронера вообще не характерно), и, если бы не флуктуационный след, я бы никогда не принял его за своего. Даже местные так не едят; он не ел, а вкушал, подобно чопорному аристократу девятнадцатого века или постанту, жующему ржавую плесень. Ну с постантами понятно, там ржавой плесени, как здесь грязи глубокой осенью в пасмурную погоду, но этот-то хронер не постант, а человек, и ел он не ржавую плесень, а нормальную человеческую пищу! Откуда такое умение?! Можно подумать, что с детства не знал нужды, но я таких реликтов не встречал. Разве что в сказках. Это в тутошней сказке дед с бабой плачут над разбитым золотым яйцом и курочка их утешает, а в тамошней дед с бабой желток с белком с пола слизывают, а затем курочку едят… Плачут, но едят… И мышку тоже едят…
Хронер наколол вилкой кусочек мяса, поднес ко рту, и на безымянном пальце тускло блеснул перстень белого металла с черным камнем. Оп-па!.. Неужели сэр Джефри? К чему он здесь, не по мою ли душу?
Настроение мгновенно испортилось, и я, забывшись, доел окрошку с такой скоростью, что у подошедшего официанта глаза округлились.
– Люля-кебаб подавать? – спросил он, забирая пустую тарелку.
Я подумал.
– Пока нет. Потом позову.
Официант ушел, а я налил себе пива, отхлебнул, немного посидел, думая свою горькую думу, а затем решился. Взял бокал с пивом, встал и направился к хронеру. Никто, кроме меня самого, мои проблемы не решит.
Обойдя столик, я нагло уселся в пластиковое кресло напротив хронера, поставил бокал и только тогда спросил:
– Вы позволите?
И тут увидел, что это не сэр Джефри. Похожий на него человек, очень похожий, но не он.
Хронер вскинул брови, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.
– А почему, собственно, не позволить? Люблю, знаете ли, наглецов. Правда, не смогу составить компанию: уже отобедал.
Он наколол вилкой последний кусочек и отправил в рот. Затем потянулся за стаканом апельсинового сока.
Я прошелся взглядом по его фигуре и понял: если захочет дать в морду, то со мной у него проблем не будет. Фигура у него была атлетическая – редкость для тщедушных реликтов. Здесь и моя повышенная реакция не спасет: он-то не местный, и его реакция определенно не уступает моей.
– Извините, обознался, – стушевался я и хотел встать. – Вы очень похожи на одного моего хорошего знакомого…
– С которым вы, Егор Николаевич, встречались недавно в Нью-Йорке, – спокойно заметил хронер.
Я прикипел к креслу.
– Вы считаете сэра Джефри хорошим знакомым? – продолжил он, сделав ударение на «хорошим». Улыбка исчезла с лица, он в упор посмотрел на меня.
Хронер был очень похож на одного из парамедиков, эвакуировавших сэра Джефри из гостиницы «Виржиния». Впрочем, и на второго тоже. И на сэра Джефри, и даже на таможенника в аэропорту Шереметьево, хотя таможенник вряд ли имел отношение к хронерам из-за отсутствия флуктуационного следа. Что за странная компания похожих друг на друга людей преследует меня? Будто новая раса, как китайцы, которые для европейца все на одно лицо, но этих точнее было охарактеризовать как скандинавов.
– Что же вы молчите, Егор Николаевич? – Хронер отпил из бокала апельсиновый сок. – Если подсели за столик, значит, у вас ко мне какое-то дело…
Апельсиновый сок по цвету напоминал ржавую плесень, и это наводило на мысли о постантах, таймстеблях и службе стабилизации. Никогда не слышал, чтобы служба стабилизации нанимала на работу реликтов, но не слышать не означает знать. До встречи с таймстеблем Воронцовым я и понятия не имел, что служба стабилизации занимается корректировкой реальности. Да вот поди же ты…
– Вы из времен неконтролируемых перемещений? – наобум ляпнул я.
– Неконтролируемых перемещений? – искренне удивился хронер. – Простите, а что это за времена?
– Лет пятьдесят сразу после открытия Гудковым возможности перемещения во времени.
– Ах, Гудковым… – загадочно усмехнулся он. – Ну-ну…
На мой вопрос, откуда он прибыл, хронер явно не собирался отвечать.
Тогда я потянул за другую ниточку.
– Судя по вашей многозначительной улыбке, вы знакомы с Гудковым, – безапелляционно заключил я.
– Знаком с Гудковым? – Хронер рассмеялся. – Скорее, это вы с ним знакомы.
– Я? – растерялся я. Только этого мне и не хватало! Лишь за одну случайную встречу с Гудковым служба стабилизации могла вытереть любого хронера без предупреждения, не говоря уже о знакомстве! Исключение составляли разве что хронеры из времен неконтролируемых перемещений. Соратники Гудкова и испытатели его аппаратуры.
Хронер глянул на меня, и в его глазах что-то мигнуло. То ли понял, что проговорился о моем будущем, то ли…
– Ну а как иначе? – пожал он плечами. – Вы обосновались в его времени, вполне вероятно, что могли и познакомиться…
Волосы на голове у меня зашевелились. Я ему не верил ни на грош. Что это за хронер, которому неизвестно, что последует за знакомством с Гудковым? Однако разговор в этом направлении продолжать не стал. Слишком скользкая и опасная тема. Вплоть до вытирки.
– Наша встреча не случайна? – выдавил я пересохшим горлом, потянулся к бокалу с пивом и сделал громадный глоток. Горло отпустило, но настроение не улучшилось.