Чтение онлайн

– Да это каждая собака знает. Только это, мне Максимыч, покойник, че-то насчет заразы говорил. Вроде как смену, которая внизу на БД [131] сидела, амеры чем-то бактериологическим траванули. Или химическим. А ты туда лезть собрался?

– Я там был уже. Нет там следов, что бациллами работали. А химия, может, если и была, то выветрилась. Наверно.

– Эт ты когда успел?

– Еще Конь посылал. ЗУхи-то откуда, понял, нет? Я старшим, и еще четыре пацана. Они трупы уже, их еще по зиме грохнули. Так что, кроме меня, уже не знает никто. Первого начштаба Конь сам привалил, Фому ты взорвал, Конь тоже, да все уже двухсотые, кто в курсе был.

– Так… Ни Мирохе, ни Нигмату пока не до этого… А этот твой че, не слил еще своим?

– Да какие они ему свои. Попкари-гнилухи да жулики, а он – боевой офицер все же. Он на них как на грязь смотрит, ну, в душе. Это ж видно.

– А че ж ты с ним общего языка не поищешь? Позвал бы к себе, у тебя ж Дом.

– Не найдем мы с ним общего языка. – отрезал Жирик. – И добром он не поколется.

– Дак нахера он тебе вообще сдался, раз ты там сам полазил? И вообще, пора уже обозначить, че там такое лежит, что тебе так неймется. Хотя погоди, давай догадаться попробую. Капониры? Боезапас там остался?

– Почти угадал. Автоматические пулеметы в потернах [132] . Они за панелями такими стоят, как бы вентиляционными, а когда проникновение – потерны глушатся, и эти дуры начинают садить на каждое движение. Мы тогда один, в самом начале который, с турели сдернули – а короб боепитания выковырнуть не смогли, сталь толстая. Ленту пробовали вытаскивать, сначала вроде идет, а потом там че-то раком встает, и ни туда, ни сюда. Да и не поковыряться там было больше минут пяти, край – десяти, клеть недалеко от этого места, а в клети тогда двухсотые метровым слоем лежали, из них по коридору шагов на десять натекло.

– А-а, понятно. Кирюх, а как его снаряжали тогда? Изнутри откуда-то?

– Там бронеплита казематик этот прикрывает, и не подлезть. Похоже, изнутри электрозамок.

– Угу. Вот я зачем тебе понадобился. Рвать, значит, надо. И все же, мужик зачем тебе этот?

– Вроде как там есть где еще пошариться. И этот хрен моржовый знает, где там че. Выдергивать его надо сейчас, с первым снегом они и сами уже сходить могут.

– Понятно… Хрен, да? Короче, Кирюх. Скажешь, за чем идем – пойдем, сегодня снег выпал – завтра вышли, не скажешь – ну его, сам рви. Понял? – Ахмет немного перестарался с убедительностью тона, и вышло немного резче задуманного. – Ладно, замнем до окончания этой истории с твоим базаром, уже один поворот остался. Бля, у КПП целая псарня.

– Че, хочешь сказать, что отсюда слышишь, что ли? – недоверчиво, думая о своем, автоматически переспросил Жирик.

Лес расступился, по правую руку открылось засаженное картошкой стрельбище, слева, метрах в трехстах от границы леса, в темноте угадывались первые девятиэтажки города.

Хозяева остановились посреди дороги, оценивая обстановку. Место это было одним из самых обильных по собакам – рядом, в ста метрах – городская свалка, куда псы давно уже никого не пускали, тут же озеро, садовый кооператив и начало городской застройки – все сошлось в этой точке. “В местности-перекрестке иди” – всплыло у Ахмета изречение из книжки о древних китайцах, недавно подобранной в почти целой квартире. Из тьмы, с разных направлений, доносилась возня огромной, голов в пятьдесят, собачьей стаи.

– Точно, псарня целая. Че им, медом тут намазано… – недовольно выдохнул Жирик. – Как ни пойдешь, вечно у КПП отираются…

– Дык гоняй, че ж ты теряешься. – не упустил возможности пригрузить собеседника Ахмет. – Это ж твое, так сказать, стратыгыцкое предполье. Поставь АГС на крыше, и враз отвадишь.

– Шутничок. Батарею минометную… Делать-то че будем?

– Пошли. Спокойно, но быстро. Ты – лево и зад, мой перед и право.

– Ты уверен, не порвут?

– Нет. – неожиданно для себя твердо сказал Ахмет и двинулся вперед…ой, че это я? А с чего, собственно, я это взял?…

Но уверенность не ослабла, тело откуда-то знало – не, не порвут. Не в этот раз. Страшно ходить промеж утробно рычащих из тьмы кучек расположившейся на ночевку стаи, даже спиной к спине с надежным человеком, даже с такой страшной силой в руках, как автомат Калашникова. Ну, вот, уже дамба. Не порвали. …А Жирик, урыс [133] проклятый, смотри-ка… – насторожился Ахмет. – …Страх аж до физиологического уровня задавить смог, падла, ни одна не дернулась. Я так не могу. Да, в натуре, урысы – вояки, ихнее это. Не ырым [134] , так пошла бы моя боеспособность курить в сторонке. А я его тут поднимаю всеми силами. Не себе ли на голову…

Однако тревожных сигналов не поступало. Всю неделю Ахмет слонялся вместе с Кирюхой по торжкам, улаживая дела организуемого базара. Народ, вроде, велся, понимая преимущества новой точки, с консерваторами приходилось работать. С молчаливыми противниками этой идеи спокойно беседовали, с активными же иногда приходилось поступать по обычаю нового времени. Раз, снеся голову слишком далеко зашедшей бабе, непотребно оравшей на него посреди староресторанского торжка, Кирюха даже немного подгрузился:

– Не, хуйня это какая-то. Че-то не идет, Ахмет. Может, и впрямь далековато для них? И зря я тут хожу, по бабам стреляю? Я ведь ее против всех понятий сейчас завалил.

– Ага. Знаешь, откуда эта сука печево таскает? От кучи, где институт был.

– А че у себя там не торгует?

– Да не сложилось у нее там, и подписаться за нее некому. Невидимая рука рынка показала ей видимую пику, покойная поглядела, да и приняла взвешенное решение. Кстати, ты че там о понятиях говорил? Нормально ты ей припаял, че ты. Эта дура сама выпросила. И как просила, у меня аж уши заворачивались.

– Не, все равно как-то мне это не нравится…

– Бля, во граф Карамазов, или как его там, бабку-то который прихуярил! Херово, да – ментовки нет, а то пошел бы да облегчил душу.

– Да че ты, ты сам-то вон, чистенький ходишь!

– Чистенький… Рад бы. Рад бы в рай, товарищ Кирюха, ан грехи не пущают. Я свой кусок, Кирюх, тоже не на пожалуйста беру… Не без греха, одним словом. Да не грузись, сходим к Магомедычу, все поменяется. Все, все у тебя будут, увидишь.

– Че это ты так уверен?