Марс наш!
Шрифт:
– Да где ты ее видишь?
– На локаторе!
Хартнел, поминая дьявола, глянул на противометеоритный локатор.
Вот она…
Скорость у ракеты класса «космос – космос» была невелика по сравнению с метеоритами.
– Попробую увернуться!
Родерик прикинул траекторию ракеты и врубил пару двигателей коррекции.
Те зашипели, отклоняя «Орион».
Медленно, Иисусе, до чего ж медленно!
Ракета, похожая на ядро с прицепленными движками, пролетела мимо.
– Не попала! – возрадовался Фернандес. – Не попала!
А реактивный снаряд описал дугу и понесся обратно, настигая цель «в лоб».
– Родди!
– Да вижу я…
Хартнел выждал пару секунд, шепча: «Тысяча раз… Тысяча два…», и дал импульс из маневрового.
Этот был посолиднее двигателя коррекции – «Орион» ушел с линии огня со скоростью пешехода.
Ракета унеслась, минуя капсулу, обратно к «Энтерпрайзу».
– Попади! – взмолился Энрике. – Попади!
Но нет – зачастили вспышки автоматической пушки, и ракета рванула, вспухла клубом подсвеченного дыма и будто растаяла в черноте.
А пушка заработала снова, выпуская длинную очередь.
Стреляли с упреждением, поэтому Родерик затормозил «Орион», а потом вернул его на прежнюю траекторию.
Цепочка зловредных снарядиков промахнула рядом, ощутимая лишь локатором, на экране которого пару раз мигнуло красным: «Метеоритная атака!»
Если бы…
Сгинуть от метеорита было бы не так обидно и стыдно.
Астронавт должен быть готов ко всем опасностям космоса – к перегрузкам, к разгерметизации и вакууму к испепеляющей жаре и ледяному холоду к радиации и метеоритам.
Но не к подлому расстрелу!
– О майн готт… – вздохнул Ганс.
– Что еще? – буркнул Хартнел, не спускавший глаз с силуэта «Энтерпрайза».
– Пег умер…
Родерик перекрестился, даже не взглянув на Кернса.
– Скоро наша очередь… – выдавил Энрике жалкую улыбку.
– Перестань!
– А я так и не помирился с Долорес…
Хартнел свирепо засопел.
– Ганс! Дай водички! Продуктовый ящик рядом с тобой.
– Йа, йа… Воды мало, командир.
– Нам хватит, – криво усмехнулся Родерик.
Он вдруг остро ощутил невесомость.
Теперь она была и в его душе, грешной, запятнанной проступками и незаслуженными обидами, которые он причинял жене, сыну, матери, отцу…
И ничего уже не исправишь…
Пока человек жив, он наивно полагает, что способен планировать свое житие, в нем крепко убеждение: все еще можно исправить, переиграть!
Перед кем-то извиниться.
Поцеловать жену.
Взять на руки ребенка и уверить, что папа его любит.
Но когда ты играешь в жмурки со смертью и осознаешь, что выигрыша у тебя нет, и не будет…
Вот тогда и родится внутри отчаяние и безысходность.
Чего же он тогда увертывается?
Взял бы, да и подставил «Орион» под ракету, чтобы сразу – вдрызг…
А привычка такая – жить.
Глупая привычка…
Мюллер протянул Хартнелу бутылочку с водой.
Родерик открыл ее одной рукой и выцедил разом.
Полегчало.
«Энтерпрайз» шел, не отставая, словно выжидая чего-то.
Может, командир ТМК запрашивал дальнейших указаний?
Добивать ли «Орион», или пускай болтается в космическом пространстве?
А что? Кислороду – мизер.
Они в «шлюпке» и суток не продержатся.
А спасать их некому.
Свои, вон, со свету сживают…
Неожиданно «Энтерпрайз» ускорился, стал вырастать на обзорном экране.
К сожалению, спасательная капсула не могла повысить свою скорость.
Были бы планетарные движки, как на русской капсуле, врубил бы их для ускорения, а так…
«Орион» приводняется на парашюте.
Да и толку от тех движков…
Хартнел похолодел – он ощутил, что сердце отбивает последние удары.
В следующее мгновение глаза Родерика уловили ярчайшую вспышку.
И это было последнее впечатление в его жизни – луч рентгеновского лазера пробил «Орион» насквозь.
«Уорлд Таймс», Нью-Йорк:
«Москва в очередной раз продемонстрировала азиатское варварство – 22 августа, ровно в полдень по Гринвичу, тяжелый межпланетный корабль (ГМК) «Леонов» из состава российских военно-космических сил, вооруженный боевыми лазерами, ракетами и безоткатными пушками Нудельмана [1] , атаковал мирный космический корабль «Аламо», уничтожив его.
Транспортный корабль снабжения «Аламо» осуществлял доставку груза для базы НАСА «Порт-Годдард» (Марс, Долина Маринер).
Уже выйдя на возвратную траекторию к Земле, безоружный и беззащитный, он подвергся вероломному нападению, хотя Кремль, как всегда, отрицает факт обстрела.
Мировое сообщество возмущено этим преступлением против человечности и требует положить конец произволу русских».
1
Непонятные слова и выражения автор поместил в краткий глоссарий, чтобы не отвлекать внимание читателя сносками. Глоссарий находится в конце книги.
«Норт-Америкен икзэминер», Нью-Йорк:
«Сенатор Маклейн, выступая в Лаборатории реактивного движения Пасадена, призвал администрацию США дать отпор стране-агрессору.
«Давно пришло время посадить русского медведя в клетку! – заявил он. – Если мы хотим, чтобы космос был мирным, нужно применить силу!»
«Европейский Информационный Центр», Брюссель:
«Президент Соединенных Штатов Хайме Фуэнтес подверг резкой критике военные действия в космосе, повлекшие за собой гибель американских граждан, и призвал все цивилизованные страны сплотиться против новой угрозы.
Президент также выразил соболезнование семьям погибших астронавтов: Родерика Хартнела, командира; Энрике Фернандеса, пилота; Пегготи Кернса, специалиста полета; Ганса Мюллера, специалиста по полезной нагрузке.
«Мы помним и скорбим, – сказал «Первый Сеньор». – И не простим смерти наших парней».
«Russia Today», Москва:
«Президент России Георгий Анатольевич Жданов заявил на пресс-конференции в Кремле, что считает инцидент с кораблем «Аламо» провокацией и жестоким спектаклем, разыгранным в космосе.
«Я уверен, – сказал он, в частности, – что режиссеры данной трагедии сидят в Белом доме и в Лэнгли, а продюсировали их те четыреста олигархов, которые правят Америкой. Им все неймется, им не по нутру, что центр силы, богатства и власти сместился с Запада на Восток. Надеюсь, «загнивающий империализм» станет хорошим удобрением…»