Чтение онлайн

В шатер вошел Владимир Андреевич Старицкий. В этом по­ходе он шел за большого воеводу.

— По-доброму ли спалось, великий государь?—спросил Вла­димир Андреевич, кланяясь.

— Сколь раз говорю тебе: теперь я не великий государь, теперь я твой полковой воевода. И на твоем месте меня наказывать дол­жно за лежебокость. А отчего бы мне не по-доброму спалось? Забот ноне нет никаких, все заботы на тебе. Полк мой дошел до места в справности...

Старицкий за время похода привык к таким разговорам с царем. Каждый раз начиналось так: «Я теперь в твоей власти, повелевай — буду повиноваться», а потом сразу забывал об этом. Так и сейчас.

— А другие полки скоро ли придут, како мыслишь, большой воевода?

— Да наперед нас уже здесь. Полку правой руки тяжко дос­талось— вся дорога была безлюдна, гладу натерпелись. Добро хоть черемиса ласково встретила и напоила, и накормила, и обо­грела.

Радость хлынула в сердце Ивана. Народ земли, через которую ранее русские воины проходили осторожно, с оружием наготове, сейчас ласкает и обогревает московских ратников. Значит, не­даром отдано столько внимания черемисскому краю, значит, забо­ты о дружбе не были напрасными.

В шатер вошел Алексей Адашев и объявил:

— Воеводы собрались, великий государь. Может, сюда по­звать? Черемисский князь Акубей со своими людьми челом тебе бьет.

— Зови его, Алеша, зови

— А воеводы, великий государь?—воскликнул Старицкий.

— Брат мой, Володимир Андреич, я только что говорил тебе: я полковой воевода. С какой стати ко мне все воинство звать? Ты иди и думай. А потом мне расскажешь.

Большой воевода вышел из шатра и про себя выругался.

Аказ, Янгин, Магметка Бузубов и Сарвай с десятью стари­ками вошли в шатер. Сарвай по наставлению Аказа держал на протянутых руках полотенце. На белом, как снег, полотне стояла деревянная тарелка с высокой горкой блинов — коман мелна. Ста­рик подошел к царю и начал говорить:

— От нашем земля... От нашем люди возьми этот...— Сарвай замялся и по-черемисски сказал Аказу:—Эй, Аказ, как сказать по- русски «душевно сделанный хлеб», я совсем забыл.

— Он говорит, великий государь,—перевел Аказ,—что этот хлеб народ наш дарит тебе от души и благодарит за милости, которые ты дал людям.

Иван подошел к Сарваю отщипнул от блина небольшой ку­сочек, съел. Адашев принял дар, отнес в сторону.

— Скажи, Аказ, спасибо твоим людям за доброходство ко мне и ласку.— Царь снова сел в кресло и спросил:—А кто сей старец?

— Это Сарвай, старший над людьми, которые на этой реке живут.

— Скажи, дед, одолеем мы Казань?—спросил Иван, обра­щаясь к Сарваю.

Старик выслушал, склонил голову сперва в одну сторону, по­том в другую, сказал неторопливо:

— Не зря старые люди говорили: народ плюнет — озеро будет. Вся сила в народе. Ты своими людьми больно силен — видели мы, как велика твоя рать. Но теперь станешь вдвое сильнее, потому как и наш народ, и чувашские люди, и мордва к тебе на подмогу пришли. Иди смело — Казань у твоих ног будет.

— Алеша,— сказал царь, обращаясь к Адашеву.— Одари этого старца золотом.

— Нет, нет, не возьму.— Сарвай замахал руками, когда Адашев поднес ему деньги.— Я не за деньги хлеб тебе давал. От души.

— Я не за хлеб, я тоже от души,— сказал Иван. Повелев одарить людей Сарвая одеждой и деньгами, царь отпустил их, Адашеву сказал:

— Володимиру Андреичу передай: семнадцатый стан делать на Цивили.

Около полудня рать двинулась в дальний поход от берегов Суры к берегам Свияги. В главной колонне шли ертаул-полк, полки царский, передовой, большой и сторожевой. На одной ли­нии с царским полком версты по четыре в стороны шли полка правой и левой руки.

Шестнадцатый стан на реке Якле был короток. Зато когда рать достигла Цивили, было указано осесть накрепко.

Топейке Аказ велел ехать в илем Янгина, найти в лесу са­мое красивое место и готовить большой пир. На пир звать всех черемисов, чувашей и мордву с подарками. Велено Топейке де­нег, мяса, муки и пива не жалеть, запасти столько, чтобы хва­тило всем.

Топейка разогнал своих помощников по всем ближним и даль­ним илемам с вестью: русский царь придет, чтобы шли все лю­ди в илем Янгина и чтобы несли с собой богатое угощение.

Пока те носились по илемам, Топейка такое место нашел, будто нарочно для пира созданное. Поляна ровная, как стол, длин­ная, как черемисская песня. С левой стороны чистый березовый лес, с правой — река с ивняком да орешником по берегам. Впе­реди дубняк, сзади поляны овраг, там костры можно жечь — мясо жарить. Топейка сам сделал длинные столы на поляне и стал ждать гостей.

Сегодня рано утром повел на реку поить коня. Спустился к воде, видит: девушка стоит по колени в воде, набок склонилась — волосы мокрые отжимает. Залюбовался Топейка — уж больно стройна. Чья такая, хотелось бы знать? Утреннее солнце своим светом озолотило девичье тело. Крутые бедра сверкающими блесками усыпаны. От воды искры по коже так и мечутся. Вдруг повернулась девушка в его сторону — да это же сиротка Айвика, воспитанница Аказова. Все время грязной малышкой была, когда выросла?

— Это ты, Айвика?—крикнул Топейка.

Девчонка ойкнула, прикрыла грудь скрещенными руками, выскочила на берег, замелькала в кустах ее белая рубашка.

— Как ты сюда попала?— спросил Топейка, подходя, когда Айвика оделась.

— С Шемкувой пришла,— смущенно ответила та и спрятала лицо в платок.

— Эта старая карга здесь?

— Она в илем пошла,— ответила Айвика и взглянула на Топейку ласково-ласково.

Пьет конь воду, от морды идут по реке круги, а Топейка не может взгляда от девушки оторвать. «Старый вонючий хорек,— думает он про себя,— сколько раз рядом проходил, не замечал, ка­кие добрые и приветливые глаза у нее».

— Ты знаешь, у Янгина свадьба завтра.

— Знаю,— ответила Айвика.— Какая Овати счастливая.— Девушка сразу погрустнела.

— Я все думал, кого на пиру мне рядом посадить?— Топейка перекинул повод на спину коня.— Может, ты со мной сядешь?

Айвика метнула взгляд на Топейку и радостно улыбнулась.

— Прямо ко мне пойдешь, женой моей будешь?

— Буду,— шепнула Айвика и осторожно взяла коня под уздцы. Топейка вскочил на спину лошади и радостно ударил пятками в тугие лошадиные бока...