Чтение онлайн

«Почему ты не мстишь за меня?» - застонал он.

У Гвен перехватило дыхание. Напуганная, она бросилась к отцу.

Они начал откидываться назад, девушка протянула руку, чтобы схватить его, но было слишком поздно. Он медленно выпал из окна.

Гвен закричала, выбегая вперед и высовывая голову из окна в поисках отца. Он упал вниз, в темноту. Казалось, что он упал в недра земли. Девушка так и не услышала звук падения его тела.

Гвен услышала треск и, обернувшись, осмотрела его пустые покои. Здесь была его корона. Должно быть, она упала с его головы, а теперь она откатилась в сторону по полу, производя полый металлический звук. Она катилась по кругу, гремя все громче и громче, пока, наконец, не остановилась. Она лежала в центре пустого каменного пола.

Откуда-то снова и снова раздавались его слова:

«Отомсти за меня!»

В следующую секунду Гвен проснулась и села в кровати, тяжело дыша. Она протерла глаза и выбралась из кровати, быстро подбежав к окну, пытаясь отогнать от себя этот ужасный кошмар. Девушка набрала холодной воды из небольшой миски, побрызгала ею лицо несколько раз и выглянула из окна.

Уже наступил рассвет. В королевском дворе было тихо, первое восходящее солнце только-только начало отбрасывать свет. Казалось, Гвен проснулась первой. Сон был ужасен, он напоминал видение. Ее сердце бешено колотилось, когда она воспроизвела его в своей памяти. Гвен приснился умирающий на борту корабля Тор. Это было скорее послание, словно она видела не сон, а фрагмент из будущего. Сердце девушки было разбито, когда она почувствовала, что совсем скоро Тор умрет.

А потом она увидела то ужасное изображение своего отца – разлагающийся скелет. Его упрек дочери. Образы были настолько реальными, что Гвен не могла уснуть снова. Она мерила шагами свои покои, не зная, как успокоиться.

Не думая, Гвендолин пересекла комнату и начала одеваться – гораздо раньше, чем делала это обычно. Она чувствовала потребность в том, чтобы сделать что-то. Что угодно, чтобы найти убийцу своего отца.

*

Проходя по пустым коридорам замка в раннем утреннем свете, Годфри был трезв и одинок – ощущение было непривычным. Он не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз бывал трезвым на протяжении целого дня, когда он в последний раз находился один, не в окружении своих друзей-собутыльников. Его чувства одиночества и серьезности были для него в новинку. Годфри осознал, что так, должно быть, чувствуют себя ежедневно люди, которые живут нормальной жизнью. Это было ужасно. Скучно. Эти ощущения были ему ненавистны, ему хотелось вернуться в пивную, к своим друзьям и забыть обо всем этом. Реальная жизнь была не для него.

Но впервые в своей жизни Годфри сдержался и не поддался своим порывам. Он не знал, что на него нашло, но когда он наблюдал за тем, как тело его отца опускали в землю, что-то в нем изменилось. Смерть отца что-то в нем всколыхнула. Он был похож на кипящий котел на медленном огне. Годфри ощущал недовольство, беспокойство, которых не испытывал прежде. Ему было дискомфортно в своей собственной коже. Впервые в жизни он зажег резкий свет внутри себя, переоценил себя, то, как они жил все эти годы, как он может прожить оставшуюся жизнь. Когда он посмотрел в зеркало, честно говоря, то, что он увидел, ему не понравилось.

Кроме того, Годфри взглянул на своих друзей другими глазами. Он больше не мог выносить их лиц, а больше всего – свое собственное. Этим утром, впервые за всю жизнь, вкус эля был ему противен. Впервые в жизни, с тех пор, как он себя помнил, у него была ясная голова и трезвость сознания. Сегодня ему необходимо было думать ясно, чтобы собраться с мыслями. Потому что что-то жгло его изнутри, что-то, чего он не понимал, но что побуждало Годфри найти убийцу отца.

Возможно, это было чувство вины, его неразрешенные взаимоотношения с отцом. В некотором смысле он видел в этом шанс получить одобрение своего отца. Если ему не удалось заслужить его при жизни короля, возможно, ему удастся завоевать одобрение после смерти МакГила. Если Годфри найдет убийцу, он, кроме того, сможет реабилитировать себя, реабилитировать то, чем он до сих пор занимался в своей жизни.

Несправедливость также жгла Годфри изнутри. Мысль о том, что его брат Гарет сел на трон, была ему ненавистна. Гарет всегда был интриганом, манипулятором, бессердечным ублюдком, который любил только себя. Годфри всю свою жизнь находился среди таких сомнительных людишек, поэтому мог учуять их за версту. Он читал в словах Гарета вырывающееся наружу зло и сияние словно бы из-под земли. Этот человек жаждал власти, он хотел доминировать над другими. Годфри знал, что Гарет был подлым. И он знал наверняка, что брат может быть замешан в убийстве их отца.

Годфри поднялся на еще один лестничный пролет, свернул в коридор и почувствовал холод, спускаясь в последний коридор, который вел в покои его отца. Это пробудило старые воспоминания, слишком свежие воспоминания – о том, как отец вызывал его, как наказывал. Ему всегда было ненавистно идти по этому последнему коридору к королевским покоям.

Тем не менее, сейчас, как ни странно, он испытывал нечто другое – ему казалось, что он шел по коридору призрака. Он почти ощущал присутствие своего отца по мере того, как он приближался к его покоям.

Годфри подошел к последней двери и встал перед ней. Это была огромная арочная дверь толщиной в фут, которой, казалось, была тысяча лет. Он спросил себя, сколько МакГилов пользовались ею. Было странно видеть, что ее никто не охраняет. Никогда прежде Годфри не видел, чтобы перед этой дверью не было стражи. Словно сейчас никого не волновало, что его отец когда-либо существовал.

Дверь была закрыта. Годфри протянул руку, схватился за железную ручку и толкнул ее. Когда она распахнулась с древним скрипом, он вошел внутрь.

Здесь, в пустых покоях отца, было еще более жутко. Здесь по-прежнему витал дух короля. Кровать все еще была застелена, одежда его отца все еще находилась на ней, его мантия по-прежнему висела в дальнем углу, а сапоги стояли у камина. Через открытое окно вдруг ворвался летний ветер. Годфри поежился. Ему показалось, что его отец находится здесь, рядом с ним. Когда ветер всколыхнул постельное белье, свисающее с кровати с балдахином, Годфри не мог избавиться от ощущения, что с ним говорит отец. Его охватила грусть.

Годфри прошел по комнате, чувствуя холод, осознавая, что именно здесь был убит его отец. Он не знал, что именно ищет, но чувствовал, что эти покои, где все произошло, - как раз то место, с которого нужно начать. Может быть, здесь находилась небольшая подсказка, которую они проглядели, но которая могла подать идею. Он предположил, что совет уже прочесал эту комнату верх дном, но он хотел попытаться. Ему нужно попытаться – для самого себя.

Но через несколько минут поисков он не обнаружил никаких улик.