Маршак
Шрифт:
Чарли низко наклонил голову, отяжелевшую от вчерашнего хмеля, бессонницы и сумасбродных ночных дум. Быть может, ему все еще мерещились французские рыбаки, о которых он говорил ночью, или беспечные флотилии лодок с флагами и музыкой в веселом городке Фой.
Старик, сонно мигая покрасневшими веками, смотрел в сторону берега, и на лице его отражалась какая-то давняя, тяжкая забота».
Проза Маршака еще ждет своих исследователей. Очерк «Рыбаки Полперро» был впервые опубликован в санкт-петербургском журнале «Аргус» в 1914 году, а потом только спустя пятьдесят пять лет, в шестом томе Собраний сочинений Маршака.
Во время одного из походов Самуил Яковлевич и Софья Михайловна побывали в лесной школе в Уэльсе — в «Школе простой жизни», где познакомились с ее учителями и воспитанниками. «Упрощение жизненной обстановки, один из главных принципов школы, распространяется не только на подробности домашнего быта, но и на учебные предметы, и на программу детского чтения, — писал Маршак. — С течением времени перед детьми школы должна раскрыться самая содержательная и самая захватывающая из книг: книга природы…
Я посетил „Morkshin School“, или „Школу простой жизни“, на этих днях, то есть через полтора года после ее возникновения…
В трех часах езды от Лондона, в графстве Hampshire, среди сосновых лесов, одиноко высится красивое двухэтажное здание с садами, огородами, с разбросанными там и здесь палатками…
Дети были одеты, как их учитель. Длинные волосы их были перевязаны ленточками или начесаны на лоб. Впрочем, в школе не оказалось на этот счет общего правила, общего фасона: иные из мальчиков были коротко острижены, иные причесаны по-английски, с пробором…
Тут были дети всевозможных возрастов. Школа принимает и пятнадцатилетних юношей, и совсем малышей до грудных младенцев включительно и, — можно ли идти еще дальше? — до… родителей, которые являются в школу учиться воспитанию ребенка. Большая часть детей поступила в эту школу после долгих мытарств по другим — заурядным и „образцовым“ — школам и, главным образом, вследствие расшатанности здоровья и нервов…
Дети м-ра Ойлера не боятся ночной темноты. Впрочем, их маленькие, невозмутимые сердца недоступны никакому чувству страха…
Утром их ожидали обычные занятия, обычная работа. Это — прежде всего — работа по дому (после получасового „пробега“), затем — после завтрака — работа в саду, чтение, уроки. Гимнастику они проделывают не многосложную, не утомительную. Главные движения ее преподал им Раймонд Дункан, брат Айседоры.
Если день выдается очень уж пасмурный, с проливным дождем, — дети и учителя сидят в одной из комнат, ткут, прядут, слушают музыку или ведут тихую беседу. В одну из таких бесед Питер рассказывал детям, что у Эльзы через несколько месяцев должен родиться ребенок. Питер просил детей, как преданных друзей своих, пожелать чего-нибудь хорошего этому еще нерожденному младенцу. Дети отнеслись с глубокой серьезностью к просьбе учителя, и каждый по очереди пожелал младенцу таких прекрасных, таких волшебных вещей, каких бы не выдумал никакой мастер сказок, никакой Андерсен…»
Весной 1914 года Маршак много и плодотворно работал. Он написал маленькое предисловие к сборнику своих переводов, которые собирался послать литературному критику А. Г. Горенфельду. Сборник, который мог бы стать первой в жизни книжкой Маршака, так и не вышел, но четырнадцать переводов из Блейка с его вступительной статьей были опубликованы в 1915 году в десятом номере «Северных записок».
Софья Михайловна и Самуил Яковлевич так полюбили Британские острова, что казалось, никогда не покинут старую добрую Англию. Однако надвигалась Первая мировая война, и Маршак понимал, что она может навсегда разлучить его с Россией, с родными.
СНОВА В РОССИИ
Путь из Англии в Россию оказался для Маршаков долгим. Они почти на год задержались в финском городе Тинтерне. Настроение у Самуила Яковлевича было прекрасное. «У меня много надежд на завтра», — пишет он в «Тинтернском дневнике» 6 апреля 1914 года. 29 (16) мая, в ночь на 30-е, у Маршаков родилась дочь Натанель. А вот запись от 15 марта 1915 года: «Натанель тихо спит в своей картонке на ящике, тихонько посапывает носиком, относясь равнодушно к окружающему миру, а иногда жалобно плача, будто ее здесь не поняли.
Сонечка спокойна, здорова и счастлива…
Сегодня у Натанели показался первый зуб.
Завтра ей 10 месяцев.
Я ей немного утром поплясал. Она по обыкновению пришла в большой восторг. Задергала ножками, а когда я ее взял на руки, ни к кому не хотела от меня идти.
Сейчас она спит.
Впрочем, из коляски уже показалась ножка в белом чулочке. Значит, проснулась.
С того времени, как она впервые научилась издавать звук: „та-та-та“, она сильно развилась и произносит теперь очень много звуков.
Вечер.
Радостно провела день и спокойно заснула. Улыбалась всем, в том числе и приехавшей Helmi, щебетала. Дитя — радость».
По пути из Финляндии в Россию Маршаки побывали в Белоруссии, в местечке Велиж Витебской губернии. Заехали не случайно — в знаменитой Велижской иешиве (ее окончили поэт Бялик, литератор Яффе) обучались раввины из рода Маршаков. В 20-х годах XIX века в Велиже состоялся один из самых кошмарных в России судебных процессов — евреев обвиняли в ритуальном убийстве. Длился процесс более десяти лет и окончился оправданием обвиняемых. Однако некоторые из них к тому времени погибли от пыток и истязаний. В 1915 году раввином в Велиже был Элизер Пупко (Маршак с ним встречался), осужденный в советское время за призыв к нуворишам не покупать некошерное мясо.
Из письма Самуила Яковлевича Е. Пешковой от 28 июля 1915 года:
«Дорогая Екатерина Павловна,
пишу Вам из имения Витебской губ., куда я приехал после долгого путешествия — железной дорогой, пароходом и лошадьми. Живу я у милых моих друзей, людей очень хороших, и отдыхаю на славу. Захватил с собой Блэка, а в придачу, к моему прискорбию, пришлось захватить пьесу Азова. Я посылаю Вам и Максиму пару стихотворений, из которых первое было обещано мною Максиму…
Я думаю остаться на зиму (если меня не призовут, как ратника 2-го разряда) в Кирву или переехать в Вильпула.