Чтение онлайн

По уточненным данным, противник потерял 9157 солдат и офицеров, 61 орудие, 55 минометов, 12 танков и бронемашин. Войска Калининского фронта захватили 84 пленных, 14 танков и танкеток, 49 минометов, 101 орудие, большое количество стрелкового оружия, боеприпасов и имущества{180}, 266 орудий и минометов, 26 танков и 319 автомашин{181}.

17 декабря газета «Правда» опубликовала статью генерал-полковника Конева, в которой он отмечал: «Дивизии армий генерала Юшкевича с юго-востока и генерала Масленникова с северо-запада во встречном движении взяли город Калинин в клещи… К исходу 15 декабря кольцо войск вокруг Калинина почти сомкнулось, враг почувствовал угрозу окружения и начал в панике бежать, бросая орудия, другую боевую технику. Борьба за Калинин еще раз подтверждает боязнь немцев окружения. Отсюда мы можем сделать вывод, что смелые действия наших войск по флангам и тылам противница должны повсеместно применяться как весьма эффективный способ истребления живой силы…»

Почему же войска Калининского фронта не смогли отрезать калининской группировке противника пути отхода, окружить и полностью уничтожить ее? Главной причиной была не «крохоборческая тактика» генерал-полковника Конева, а недостаток сил. В отличие от Западного фронта, Калининский фронт к началу контрнаступления получил на усиление всего две стрелковые дивизии, а 11 декабря — две стрелковые и одну кавалерийскую дивизии. Такое слабое усиление не позволяло добиться превосходства над противником. Однако это произошло не по вине Ставки ВГК, которая тогда не имела возможности помочь Калининскому фронту. И только со второй половины декабря он стал получать более значительное усиление, но выгодный момент для окружения и уничтожения противника был упущен.

16 декабря по решению Сталина из состава Западного фронта в подчинение генерал-полковника Конева была передана 30-я армия генерал-майора Д.Д. Лелюшенко. Ей предстояло левым флангом занять Старицу, а правым флангом перехватить с юга и юго-запада все пути сообщения калининской группировки противника и завершить ее окружение{182}.

Командующий Калининским фронтом решил силами 30-й и 31-й армий нанести главный удар, как это и приказывал Сталин, на северо-запад на Старицу. Удар наносился в полосе шириной до 42 км и на глубину до 60 км. Войскам 31-й армии предстояло, энергично наступая, выйти в тыл калининской группировке врага, а 30-й армии — глубоко охватить правый фланг 9-й армии южнее Калинина и отрезать ей пути отхода на юг и юго-запад. К исходу 21 декабря 30-я и 31-я армии должны были выйти к Волге на рубеже Заборовье, Старица. Другой удар на Старицу наносился с утра 18 декабря смежными флангами 22-й и 29-й армий с севера. Темп продвижения войск определялся 10–15 км в сутки. Для преследования противника приказывалось широко использовать подвижные отряды, конницу, лыжников, пехоту на автомашинах. На направлении главного удара фронт превосходил противника в 1,5 раза в людях, но уступал, как и раньше, в танках и артиллерии. В резерве командующего фронтом оставались три стрелковые дивизии (243, 256 и 348-я).

Наступление войск 31-й армии началось 17 декабря, а 22-й, 29-й и 30-й армий — на следующий день. Соединения 9-й армии оказывали упорное сопротивление. Причиной тому был приказ № 3147/41 фон Бока от 16 декабря, в котором отмечалось, что любой отход может быть произведен только с разрешения командующего армией, а отступление соединений от дивизии и выше — только с личного разрешения командующего группой армий «Центр». Фон Бок подчеркивал: «Мнение, что оборонительный бой является делом пехотных дивизий и что моторизованные соединения должны быть выведены из боя, в настоящий момент неправильно. Никто не может быть снят с передовой. Подкрепление в ближайшее время не ожидается. Действительности нужно смотреть в глаза. Никто лучше меня не знает, какие усилия были приложены войсками и какие жертвы от них потребовались. Но, несмотря на это, я требую еще большего напряжения, так как судьба всего Восточного фронта зависит от этого. Каждый офицер должен проявить твердость к тому, чтобы заставить даже самые уставшие части оказывать сопротивление и не давать места настроениям, которые подрывают волю к сопротивлению»{183}.

Ожесточенное сопротивление противника и недостатки в организации наступления привели к тому, что оно развивалось очень медленно. Войска левого фланга 22-й армии генерал-майора В.И. Вострухова [40] и правого фланга 29-й армии генерал-майора В.И. Швецова в течение трех дней фактически топтались на месте. 31-я армия генерал-майора В.А. Юшкевича за четверо суток прошла с боями всего 12–15 км. Такая мощная по своему составу 30-я армия генерал-майора Д.Д. Лелюшенко также не имела особого успеха. Командарм перешел в наступление лишь двумя стрелковыми дивизиями (185-я и 379-я), не перенацелив своевременно на главное направление свои основные силы (9 дивизий). Генерал-полковник Конев 17 декабря потребовал от генерал-майора Лелюшенко ускорить перегруппировку войск и уплотнить их на главном направлении. Одновременно Иван Степанович распорядился выдвинуть в полосу 30-й армии из резерва фронта 379-ю стрелковую дивизию и 35-ю танковую бригаду.

19 декабря генерал-лейтенант Василевский сообщил командующему Калининским фронтом:

— Вам, товарищ Конев, передается 39-я армия и несколько свежих дивизий. В отношении 39-й армии товарищ Сталин требует учесть, что войска в большинстве своем не обстреляны, поэтому необходимо дать им возможность хотя бы в течение двух дней освоиться с фронтовой обстановкой.

Генерал-полковник Конев, приняв 39-ю армию, немедленно организовал в ее войсках боевую подготовку, мобилизовав для этого основной состав штаба, политуправления фронта, отделов полевого управления.

В стане противника в это время занимались поиском путей выхода из сложившейся ситуации. Гитлер снова потребовал от группы армий «Центр» не допустить отступления крупного масштаба, оказывать фанатическое сопротивление на занимаемых позициях с целью выиграть время для переброски подкреплений из Германии и с Запада. Речь шла о пяти пехотных дивизиях (216, 208, 246, 211 и 205-я). На усиление 8-го авиационного корпуса выделялись четыре бомбардировочные, одна истребительная, одна транспортная авиагруппы из 4-го воздушного флота, а также пять транспортных авиагрупп из Германии{184}. Гитлер, требуя от войск стойкости, пришел к выводу, что фон Браухич и фон Бок не способны руководить войсками в кризисной ситуации. Руководство по спасению Восточного фронта фюрер взял на себя, решив лично стать во главе Сухопутных войск. Вечером 18 декабря фон Браухич сообщил фон Боку, что фюрер дал положительный ответ на его просьбу о предоставлении отпуска «до полного восстановления здоровья»{185}. Сам фон Браухич был отправлен домой «по болезни». Группу армий «Центр» возглавил генерал-фельдмаршал Х.Г. Клюге, которого на посту командующего 4-й армией сменил генерал горнострелковых войск Л. Кюблер.

Войска Калининского фронта тем временем медленно продвигались вперед. К исходу дня 20 декабря соединения 30-й армии с тяжелыми боями вышли на рубеж восточнее р. Лобь, за железнодорожную магистраль Москва — Бологое. Это позволяло установить прямое сообщение между Западным и Северо-Западным стратегическими направлениями. Однако наступление частей и соединений не отвечало заданным темпам и к тому же приобретало фронтальный характер. Эта ситуация была обсуждена в Генеральном штабе и доложена Сталину. В результате было решено ввести в сражение на ржевском направлении 39-ю армию. Генерал-полковнику Коневу была направлена директива № 005918 Ставки ВГК, которая требовала не позднее 22 декабря возобновить всеми силами наступление, нанести удары на Ржев с севера и северо-востока в целях окружения и уничтожения основных сил 9-й армии{186}. Средний темп продвижения снова планировался 10–15 км в сутки.

Утром 22 декабря войска Калининского фронта (кроме 22-й армии) продолжили наступление. На разных направлениях оно протекало неодинаково. В полосе 39-й армии в наступление из шести стрелковых дивизий перешли всего две, которые к исходу дня сумели продвинуться лишь на 4–6 км. Более успешно действовала 29-я армия. Ее командующий генерал-майор В.И. Швецов, учитывая сильное сопротивление арьергардов 26, 6 и 110-й пехотных дивизий противника, осуществил обходный маневр, что позволило к вечеру 25 декабря продвинуться на глубину до 40 км. Столь же успешно действовали и войска 31-й армии, продвинувшиеся за это время до 30 км. В то же время в полосе 30-й армии события развивались не столь благоприятно. Генерал-майор Лелюшенко, стремясь быстрее выйти в район Ржев, Зубцов и охватить противника с юго-запада, сосредоточил свои главные усилия на левом фланге, но продвижение здесь давалось с большим трудом.

Генерал-полковник Конев, следя за развитием событий, постоянно требовал от командармов более активных действий. Так, рано утром 23 декабря он приказал командующему 30-й армией выходить на тылы противника, окружать его и уничтожать вначале в районе Погорелое Городище, а затем в районе Зубцова. Опорные пункты следовало обходить и окружать.

С целью не допустить ослабления темпов наступления предписывалось иметь в дивизиях вторые эшелоны и резервы для наращивания удара.

К исходу дня 25 декабря правофланговые соединения (363-я и 348-я стрелковые дивизии) 30-й армии продвинулись на 30–35 км. Но отставание левого фланга армии не позволило охватить вражеские войска. В тот же день силами трех стрелковых дивизий (179,186и 178-я) начала наступление 22-я армия. Она, преодолев упорное сопротивление трех пехотных дивизий (253, 102 и 206-я), прорвала их оборону и стала развивать наступление.